– Да, если ты этого хочешь. Но это может оказаться и разочарованием.
– Это самый большой в мире клубок пряжи? – догадалась я.
Его взгляд метнулся ко мне. Гас оценивающе прищуривался:
– А что, это тебя реально разочарует?
– Нет, – прозвучал мой ответ, но мое сердце предательски подпрыгнуло. – Просто я решила, что ты так и подумаешь.
– Есть в мире чудеса, с которыми ни один человек не может справиться без слез, Яна. И одно из них это гигантский клубок пряжи.
– Ладно, ты же можешь рассказать мне заранее, – сказала я.
– Мы заедем на заправку.
Я посмотрела на Гаса:
– Да, это может разочаровать. Совсем как в жизни, – вздохнула я.
Прошло еще шестьдесят три минуты, прежде чем Гас снова свернул с шоссе возле Аркадии, а затем мы ехали еще пятнадцать миль по лесистым узким дорогам, прежде чем он свернул на грязную обочину и велел мне засунуть компьютер в сухую сумку.
– Теперь это определенно место для убийства, – сказала я, когда мы вышли. Насколько я могла судить, здесь не было ничего, кроме одинокого строения, крутого берега справа от нас и деревьев над ним.
– Наверное, это чей-то дом, – предположил Гас. Он постоял и задумчиво продолжил: – Но не тот, который нужен нам. А теперь переобуйся. Остаток пути нам придется пройти пешком.
Гас взял один из фонариков и натянул на себя рюкзак, тот, который побольше, оставив второй мне. Я взяла его, когда надела носки и ботинки.
– Сюда! – крикнул он, взбираясь прямо по грязному гребню к лесу.
Он повернулся, чтобы предложить мне руку, и после того как я трижды поскользнулась в грязи, ему удалось вытащить меня на тропинку. По крайней мере, это выглядело как тропинка, хотя не имелось никаких признаков того, что вытоптанная трава куда-то ведет.
В лесу было тихо, если не считать наших шагов, дыхания и приглушенного моросящего дождя на листьях. Мне не хотелось снимать капюшон, хотя здесь дождь в основном добирался до нас лишь в виде неприятной мелкой измороси. Я привыкла к голубым и серым тонам водной глади, желто-золотым лучам солнца над водой и светло-зеленым верхушкам деревьев. Но здесь все было насыщенно-темным, каждый оттенок зеленого – темнее некуда.
Это было самое умиротворяющее ощущение за последние два дня, если только не за весь год. Какие бы странности ни происходили между мной и Гасом, они все были забыты, пока мы бродили так по безмолвному лесному храму. Я чувствовала, как вспотела. Пот просачивался через футболку, и мне пришлось даже остановиться, чтобы снять куртку. Не говоря ни слова, Гас остановился и тоже снял свою. От моего взгляда не укрылось, как появилась оливковая полоска его плоского живота, когда рубашка зацепилась за плечи. Когда он потянул ее вниз, я отвернулась.
Мы подняли свои рюкзаки и снова пошли дальше. Мышцы ног начали гореть, а пот, перемешанный с дождем, приклеил футболку и джинсы к телу. В какой-то момент дождь снова усилился, и мы на несколько минут нырнули в неглубокую пещерку, пока ливень не прекратился. Из-за серого неба трудно было сказать, сколько прошло времени, но казалось, что мы провели на природе уже пару часов, шагая по лесу. Наконец деревья поредели и впереди показался обугленный скелет Нового Эдема.
– Черт возьми, – прошептала я, останавливаясь рядом с Гасом.
Он кивнул.
– Ты видел это место раньше?
– Только на фото, – ответил он и направился к ближайшему обгоревшему трейлеру.
Второй пожар, в отличие от того, что произошел после удара молнии, не был несчастным случаем. Полицейское расследование установило, что все трейлеры – дома на колесах – были облиты бензином. Пророк – человек, который называл себя отцом Эйбом – умер возле последнего дома, охваченного пламенем, что заставило власти предположить, что именно он поджег это место.
Гас сглотнул. Его голос прозвучал хрипло, когда он указал на трейлер справа:
– Это была детская. Они ушли первыми.
«Ушли, – подумала я. – Вернее, сгорели». Я отвернулась, чтобы скрыть, что меня тошнит.
– Люди – это ужасные существа, – проговорил Гас у меня за спиной.
Я проглотила слюну, и она показалась мне горькой, как желчь. У меня защипало глаза, нос и переносица горели. Гас посмотрел на меня через плечо, и его взгляд смягчился.
– Будем ставить палатку? – cпросил он.
Должно быть, он увидел мое лицо, потому что быстро добавил:
– Так мы сможем достать ноутбуки и начать писать.
Он кивнул в сторону темного вспенивающегося неба и снял рюкзак.
– Не думаю, что это закончится в ближайшее время.
– Только не здесь, – сказала я. – Мне кажется неправильным ставить палатку тут.
Он кивнул в знак согласия, и мы продолжили движение, пока площадка не скрылась из виду. Лишь тогда я смогла представить себе, что мы находимся в другом лесу – далеко от того, где стоял Новый Эдем. Гас вытаскивал палаточные колья из чехла, и я подошла, чтобы помочь. Мои руки дрожали не столько от холода, сколько от неловкости пребывания здесь, и я сосредоточилась на том, чтобы собрать палатку. Кое-как удалось подавить воспоминания о сожженных остатках страшного культа.
