-Вот смотрю на тебя и никак не пойму. Ведь знаю, что можешь быть нормальным человеком. Так что тебе мешает им быть? В чем проблема? А если хочешь быть высокомерным ублюдком, кто бы спорил, будь. Но тогда будь им всегда. Так не бывает, что по средам и пятницам ты относишься ко мне как к человеку, а во вторник и четверг ты меня презираешь и вытираешь об меня ноги. Что изменилось с того вечера? Что тебя напугало? Мое предложение сходить в тир и поиграть в пейнтбол? Боишься, что я попрошу надбавку за дружбу или потребую какие-то привилегии, или начну работать спустя рукава? Украду, схалтурю? Так не переживай, мое отношение к тебе лично никак не повлияет на мою работу. Все равно, буду считать тебя другом или буду ненавидеть, свое дело, в любом случае, я буду выполнять на совесть. Я для этого слишком себя уважаю и люблю свою работу. Хочешь чисто деловых отношений? О`кей. Но уж тогда, будь добр, относись ко мне по-деловому, я тут не из милости и я не твой холоп. А если тебя не устраивает, как я выполняю свои обязанности, ты можешь это обсудить с Константином Анатольевичем и, в порядке предусмотренном договором, предъявить претензии.
Алекс напряженно застыл на пороге, не поворачиваясь и не отпуская ручку двери. Выслушал не перебивая, потом повернулся и посмотрел испытующе, прямо в глаза, и, как будто, что-то решив для себя, молча кивнул, едва заметно улыбнувшись, лишь слегка дернув уголком рта, и вышел, так ничего и не сказав. И если бы Димка не вглядывался так напряженно в его лицо, то и не заметил бы эту улыбку.
Даа, кажется, так ничего и не прояснилось в их отношениях, но настроение у Димки почему-то поднялось и мрачная тоска, не отпускающая его все эти дни, отступила.
****
Выйдя из офиса, Алекс не поехал, как планировал, к поставщикам, хотя знал, что отец, когда узнает о его закидонах, будет сердиться. Но, наплевав на недовольство отца, Алекс позвонил и отменил встречу с менеджером компании, и отправился в парк возле Академии, где он предпоследний раз видел Тёмку.
С той самой встречи, на дорожке парка, Алекс ни разу не приходил сюда.
Он сел на бирюзовую скамеечку, ту самую на которой черноволосый парень, не обращая ни на кого внимания, обнимал Тёмку, поглаживая по волосам и спине, и шептал на ухо что-то успокаивающее. Судорожно вздохнув, словно ему не хватало воздуха, Алекс достал сигарету и, помяв ее немного между пальцами, закурил, глубоко затягиваясь. Откинувшись на спинку, он задумчиво уставился вдаль, на начинающие уже кое-где желтеть кусты и деревья.
Алекс думал о том, что именно изменилось после того, как он встретил Димку. Думал о своем постоянном нежелании подпускать близко, кого бы то ни было.
По большому счету, всю свою жизнь, даже до событий в подвале, Алекс, несмотря на видимую общительность, был одинок, а уж после подвала, тем более не хотел никого видеть. И все его бывшие многочисленные друзья-приятели, такие же, как и он сам, разгильдяи и бездельники, видели только оболочку, маску, которую Алекс считал нужным показывать. Его сущность, внутренний мир, не мог увидеть никто. Да если честно, Алекс и сам боялся заглядывать себе в душу, где с первой минуты знакомства поселилась ненормальная тяга к сводному брату, завладевшая, в конце концов, безраздельно его душой и превратившаяся в манию. Свою одержимость мальчишкой он всегда считал неправильной и извращенной, стыдясь ее и стараясь всячески скрыть за грубостью и агрессией, и Тёмка платил ему той же монетой, отгородившись от Алекса ледяным панцирем страха и неприятия.
Но Димка... Димка был совсем другой, не похожий ни на кого, он был какой-то настоящий и такой искренний. Было достаточно их недолгого знакомства, чтобы понять, что Алекс никогда не встречал таких людей. А может, просто раньше он их сторонился? Хватило одного вечера, чтобы Алекс осознал, что ему не хватало именно такого простого общения, без подначек и злой зависти, без страха и ненависти. Ему не хватало простого дружеского расположения, когда не надо держать марку, не надо быть настороже, показывать и доказывать свою силу и крутость. Единственно чего боялся Алекс, что, подружившись, он рано или поздно, откроет Димке душу, и тот, неизбежно, когда-нибудь узнает его позорные и страшные тайны, и тогда Димка сможет больнее ударить, ударить презрением и нежеланием общаться дальше. И сможет ли тогда Алекс, узнав, наконец, что такое настоящая дружба, жить без этого?
Сейчас Алекс должен решить для себя — стоит ли идти на сближение, нужна ему эта дружба или нет, хочет ли он рискнуть, подпуская близко этого парня и доверяясь ему...
8 часть
****
Алекс позвонил Димке вечером, когда тот, завалившись на диван, уже собирался спать, и, как ни в чем не бывало, спросил:
-Ну что, когда пойдем в тир? Скоро ехать на базу, а ты еще даже не показал мне, как стрелять.
-Так ты едешь? – Димка был удивлен, он хоть в глубине души и надеялся, что Алекс согласится, но не был до конца уверен.
-Естественно,— немного высокомерно отозвался Алекс, — я ведь сказал, что хочу попробовать.
