-Эээ... — от усмешки и ехидного взгляда Алекса Димку бросило сначала в жар, и тут же обдало холодом, и волоски по всему телу встали дыбом. Под пристальным взглядом парня, который упорно продолжал смотреть на его голые ступни, Димка смутился и, попытавшись поджать пальцы, нерешительно переступил с ноги на ногу и потер одну ступню об другую. — Я просто подумал, вдруг ты торопишься.
-Ну, если я уже потерял два часа, кукуя под твоими окнами, то уж еще десять минут я как-нибудь переживу, — перестав пялиться на ноги, Алекс насмешливо посмотрел Димке в глаза. — Иди, мойся, а я пока кофе выпью.
И Алекс, оставив растерянного Димку в прихожей, решительно и бесцеремонно, словно это он хозяин, а Димка скромный гость, пошел на кухню.
Димка, удивленно приоткрыв рот, уставился в широкую спину Алекса. Постояв так пару секунд, он согласно кивнул вслед, будто Алекс мог его видеть, и отправился ванну, шлепая по полу босыми ногами.
6 часть
****
С трудом преодолев желание подольше понежиться под горячими струями, Димка быстро помылся, и теперь, уже минуты три, топтался перед дверью ванной комнаты, не решаясь открыть ее. Он так торопился попасть под душ, что совершенно забыл взять чистую одежду и в результате оказался почти голый, лишь с полотенцем на бедрах, а в таком виде он никак не решался пройти в комнату.
«Дима, ты идиот, — корил себя Димка, кусая от досады губы. — И что он теперь подумает? Что я специально поперся в душ, а теперь хожу перед ним, едва прикрывшись полотенцем?…Решит еще, что я его соблазняю. Большинство ведь думают – раз дизайнер, значит пидор… А может зря мнусь тут, как девица? У него на лбу написано – «упертый натурал». Такому не то что парень никогда не понравится, а даже и в голову такое не придет… Хотя, с таким характером и дружками-гопниками, скорее всего, он ярый гомофоб,.. что в данной ситуации еще хуже…»
Димке не хотелось оказаться почти голым под насмешливым и презрительным взглядом Алекса. Уж если полностью одетый он чуть не провалился под землю от того тяжелого взгляда, каким его осматривал в коридоре Алекс, то в одном полотенце уж точно опозорится окончательно, смущаясь и краснея, как девчонка. И тогда, если только Алекс не слепой, он точно заметит, что Димка к нему относится не совсем обычно. Нет, надо взять себя в руки и вести себя как мужик, а не скромная барышня.
«Черт, стой-не стой, сделаю только хуже… Так, морду кирпичом и как ни в чем не бывало, пройду мимо…»
Наконец решившись, Димка осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. На кухне, в пределах видимости, никого не было. Бесшумно выйдя из ванной, Димка на цыпочках пробрался к комнате и заглянул в дверь… Комната тоже была пуста… Не давая себе времени задуматься, куда мог подеваться его гость, Димка быстро выхватил из шкафа трусы и, надев их, стал лихорадочно, путаясь в штанинах, напяливать домашние брюки. Прикрыв ноги и задницу штанами, парень почувствовал себя более уверенно. Откинув в сторону полотенце, футболку он надевал уже спокойно.
Вернув себе уверенность, Димка огляделся по сторонам в поисках неожиданного визитера.
Алекс курил на балконе, стоя спиной к окну. Облокотившись о перила, он задумчиво смотрел на темный двор, через который восемнадцать лет ходил к своему дому, сначала из детского сада, потом из школы, пока отец, спасая от тюрьмы, не отправил его в другой город. В тот день Алекс потерял покой и его жизнь начала рушиться… Хотя нет, жизнь полетела под откос в ту самую минуту, когда его взгляд встретился с доверчивым взглядом шоколадных глаз, когда он первый раз увидел этого мальчишку, которого в полумраке коридора, из-за хрупкой фигуры и длинных волос, принял вначале за девочку.
Именно тогда сдвинулся с места первый камешек, потянувший за собой остальные, постепенно и неотвратимо превращаясь в лавину, которая чуть не похоронила под собой, сначала Тёмку, а потом и Алекса вместе с отцом. Именно с этой минуты, Алекс был обречен. Как только он увидел скромно и немного испуганно жавшегося за матерью мальчика, в ту же секунду его накрыло желание обладать этим человечком, желание безраздельно владеть его телом и душой, желание, постепенно развившееся в маниакальную страсть, только усугубившуюся расстоянием, обидой на отца, который сначала попользовался этим телом, но не разрешил того же Алексу, а потом вышвырнул сына из дома, чтобы самому, без помех продолжать трахать сученыша…
Так рассуждал Алекс все эти годы, когда метался по комнате в приступах гнева и отчаяния, не имея возможности вернуться домой, или когда напивался с новыми приятелями, такими же, как он, разбалованными сынками богатых родителей…
Алекс усмехнулся. Теперь, после пережитого, с высоты приобретенного, страшным и болезненным путем, опыта, после общения с отцом, Алекс понимал, что отец, отправив его из города, думал о сыне, и сученыша оставил, чтобы он был под присмотром и чтобы не всплыло дело о ТОЙ ночи, когда сбежала Татьяна, и о попытках Алекса с дружками изнасиловать мальчишку…
