Муторный молочно-белый туман, словно морок, окончательно затопил ему мозг, отключая все мысли и выбивая из реальности, и Алекс, с трудом оторвавшись от покорного рта, с мучительным хрипом выдохнул прямо в припухшие от поцелуев и укусов губы:
-Тёмочка...
Горячие пальцы у него на талии напряглись и замерли на мгновение. Потом парень, до этого прижимающийся к нему всем телом, осторожно, но решительно выскользнул из его объятий. Поднырнул под руку и скрылся в темноте.
Внезапно потеряв ощущение близости горячего тела, Алекс пошатнулся, с трудом удержавшись на подгибающихся ногах, и привалился к дереву, опираясь на вытянутую руку. Непонимающе и удивленно оглядевшись, и никого не обнаружив рядом, тяжело вздохнул и с пьяной философией решил, что все это ему привиделось в очередном бредовом припадке.
Возбуждение отступало, как откатывается от берега морская волна, и постепенно сменялось апатией. Поникнув отяжелевшей головой, он постоял минуту в тупом оцепенении и, вспомнив, что так и не дошел до туалета, расстегнул ширинку...
***
Утром Данич повез их домой. Как всегда довольный и веселый, ритмично постукивая пальцами по оплетке руля, он бодро подпевал Бумбоксу, чья песня звучала из динамиков:
С джином бы мы наджемовали джаза на полкило,
С ним бы мне, пускай не сразу, но точно повезло.
Вот тогда бы мы дел наделали, вот тогда б зажгли.
Все дела поотменять, потому что у меня...*
Димка, нахохлившись, как замерзший воробей, сидел рядом с ним, скрестив на груди руки и засунув ладони подмышки, и мрачно смотрел в окно.
Алекс развалился на заднем сиденье. То следя мутным взглядом за мелькающим за окном машины пейзажем, то прикрывая глаза, которые резал яркий утренний свет, он мучительно думал, был ли на самом деле этот ночной поцелуй или нет, и был ли с ним Димка или ему это только показалось на миг, а уж Тёмочка точно мог ему только привидеться. И если это его пьяно-наркотические глюки, то они явно изменились и приобрели новый, неожиданный характер.
______________________
*Бумбокс "Хоттабыч"
12 часть
****
Едва только они въехали в город, Алекс попросил высадить его на первой же остановке. Буркнув «пока», он хлопнул дверцей и, закинув сумку на плечо, скрылся в толпе. Данич, не замечая возникшего между друзьями напряжения или списав их мрачное настроение на утреннее похмелье, довез Димку до дома, по дороге строя планы на предстоящую неделю. Димка морщился, стараясь отвлечься от ввинчивающегося в череп бодрого голоса приятеля, лишь иногда покорно кивая головой.
Неделя прошла спокойно и буднично. И, даже в том, что к пятнице Алекс так ни разу и не приехал в офис и не позвонил, не было ничего необычного. Он и раньше не баловал Димку телефонными звонками, считая пустой треп по телефону бессмысленной и бесполезной тратой времени. Димка, помня свой первый звонок Алексу, тоже не звонил. Собственно в другое время ему было бы плевать на недовольство Алекса, если бы не поцелуй и вырвавшееся у Алекса имя. Сейчас Димке самому хотелось побыть одному и поразмыслить о произошедшем.
Когда Алекс грубо прижался к нему жесткими губами, Димка настолько был ошеломлен происходящим, что, не осознавая, что делает, потянулся навстречу, открылся сразу, сдаваясь без борьбы и сопротивления, без сомнений, принимая, как должное, истину, что именно этого он хотел с первой их встречи, и все его мысли о простой дружбе – это смешные отговорки, что все это время ему был нужен Алекс не просто друг, а еще и партнер, любимый.
И пусть, пусть он злится, пусть его поцелуй-укус жесткий и грубый, пусть он им просто хочет наказать и обидеть, пусть хоть так, чем совсем никак.
А когда поцелуй Алекса смягчился, уже лаская и нежа, Димка просто уплыл в неведомые дали от счастья, от ощущения твердых губ и горячего дыхания на лице. С каким-то трепетным благоговением он гладил прохладную кожу на боках и пояснице, опускался, едва касаясь подушечками пальцев, в ямку на позвоночнике, скользил по поясничной впадине, с замиранием сердца ощущая, как она поднимается и переходит в полукружия ягодиц, и проводил робко по кромке пояса джинсов, не смея забраться под них, но неистово этого желая. Из последних сил он сдерживал это нестерпимое желание, ощущая в пальцах покалывание, словно от электрических разрядов...
Но Алекс не был бы Алексом, если бы в очередной раз не ткнул мордой в грязную лужу.
Воздушный замок, который Димка успел за эти короткие мгновения выстроить в своих мечтах, как от дуновения ветра, растворился легким туманом от одного только имени произнесенного хриплым шепотом... Потому что это было чужое, не Димкино имя.
Тогда Димка ушел молча, не желая выяснять правду и анализировать произошедшее, оставил все размышления и переживания до утра. И вот теперь, презирая себя за слабость, Димка не мог удержаться от того, чтобы не придумывать неправдоподобные объяснения и не лелеять призрачные надежды. Он убеждал себя, что был тогда пьян, алкоголь и травка туманили ему мозг, лишая четкости и ясности восприятия, и ему просто показалось, и Алекс сказал вовсе не Тёмочка, а Димочка...
