Но Въедливым частицам поступали другие вопросы: Солнечные косы присоединились из-за желания и кровоточащих страданий, нарушенных брешью в крови — из-за перехватывающего дыхание наклона между их спиралью и малиновым воспоминанием о будущем: неужели это все вышло через окно с водой, глюкозой, полупроводниковыми вольтами и растворяющимися и восстанавливающимися воронками и молоком частиц?
К убавляющейся орбите на одном склоне слоев решетки поступил ответ от Въедливых частиц: то есть вопросы, переданные обратной связью тем (наряду с Въедливым Голосом), что Имп Плюс (до того, как он стал Имп Плюсом) в меньшей зеленой комнате однажды почти знал как идею:
Взаимная фокусировка — да, взаимная фокусировка на том, чего там не было; а именно, Другого: которое было будущей брешью тела Имп Плюса.
Но какой фокус (спрашивали теперь Въедливые частицы) превратили дыхание радиации из яда в семя? как скорость этого загрязняющего света обернула от Солнца к себе такие потоки фотонов? а какой фокус сейчас (поскольку, встав и глядя на белые данные, мигающие на зеленом экране, Въедливый Голос чувствовал в своем росте тень уничтожения, уходящую в кратковременную память), какой фокус притянул их умы так близко — так близко к слиянию?
Внизу в облачной оболочке Земли на главной частоте поступили слова МЫСЛЬ ТАК ЧУВСТВОВАЛАСЬ, и если такие слова поступили от великой решетки, которая сейчас стабилизировала ИМП, слова проследовали на Землю, как принадлежавшие Имп Плюсу.
Тот же голос — он уровнял свои ясные слова — ответил на передачу Кап Кома У ВАС ЕСТЬ СИЛА (это вновь пришло дважды — прошлое невыразительно собиралось преломить будущее) У ВАС ЕСТЬ СИЛА?
И ДА, И НЕТ.
Но к Въедливым овалам, пронзенным помехой от локтей кузнечика Кап Кома на тихоокеанском острове, пришла сила, поднятая до целостности, поднятая маскировкой, которая была лишь словами, полученными сейчас Въедливыми частицами:
Ответы роились в решетке, но то ли от Въедливого дружелюбного Голоса на острове, то ли от спрашивающего на сужающихся орбитах, сказать было нельзя.
Спрашивающий? Его имя исчезло, он был все еще здесь, в нем роились вопросы и сомнения. Он предвидел огненный отскок, он видел свой ИМП, содержащий решетку, как плоскостной шаг поля в космос, настолько глубокий, что сад фокусов вырастил бесконечную орбиту, спирально прядущуюся из гелия и позитронов — и он был привлечен этим шансом, пока не увидел, что это действительно так, если так хочется. Но затем он подумал о Въедливых частицах на острове внизу и подумал, что то, что он и они вместе привлекли в контур понимания, могло наилучшим образом удерживаться эллиптически определенным, если он станет брешью.
ИМП должен удариться о наружный атмосферный слой Земли, чтобы не соскочить в космос, не вызвать огонь из-за первых трений и проскользнуть к посадке в тихоокеанском воздухе.
Решетка погружалась бледная и неподвижная и содержала то, что, возможно, еще не целиком имела: идею себя: себя, не целиком владеющего собой, поскольку ее сила направляла луч туда и обратно с Земли, тонкая как нить цепи частиц, настолько мелких, что они возвращались взором к Солнцу.
Во Въедливые овальные частицы на тихоокеанском острове поступила сила, поднятая до целостности маскировкой: маскировкой, которая была всего лишь слабой, отчетливой передачей из космоса, как из открытого центра идеи:
Пятый роман Джозефа Макэлроя «Плюс» (1976) — культовая книга одного из самых сложных писателей современности. Или самого. «Мистера Бескомпромиссного», как назвал его критик Эндрю Эссекс только потому, что титул «Мистера Сложного» Джонатан Франзен уже отдал Уильяму Гэддису.