Утро выдалось мерзким, начал моросить дождь. Злобин прошел по мраморному вестибюлю небоскреба-конуса, оставляя следы на полу, и беспардонно ткнув проекцией полицейского жетона с коммуникатора в лицо пытающемуся что-то возразить заспанному охраннику, зашел в лифт.
— Шикарно — произнес капитан криминальной полиции и нажал на пластиковую кнопку последнего этажа. Лифт плавно пошел вверх. Злобин стоял и улыбался в верхний правый угол лифта, где, по его мнению, находилась камера скрытого наблюдения. Через минуту он вышел в кабинете хозяина здания. Там никого не было. Злобин огляделся.
— Вы всегда вот так врываетесь без приглашения? — спросил голос Меркулова, вешавший через акустику.
— Нет, визит носит исключительно экскурсионный характер, вам надо продавать внизу билеты на посещение империи зла, возможна непрогнозируемая прибыль — ответил в свойственной ему манере капитан.
— Я ничего не имею против криминальной полиции, а тем более против вас лично капитан, но сейчас 5:50 утра и мне кажется, раз я вас всё таки пустил без соответствующих юридических документов, проявив при этом свою добрую волю, вам необходимо огласить причину своего визита более серьезно — голос Меркулова оставался выдержанно спокойным.
— Что ж, хотел переговорить с вами лично, уважаемый господин Борис Петрович. Предпочитаю знать врага в лицо.
Ответа не последовало. Через полминуты в кабинет поднялся лифт и из него вышел Меркулов. Он был в строгом деловом костюме, выбрит и свеж.
— Я вас слушаю, капитан — без тени враждебности обратился он к гостю.
— Прежде всего, хочу вас поздравить с возросшими рейтингами вашего молодого канала — Злобин медленно пошел по кабинету, описывая дугу вокруг собеседника — Тем не менее, вам не кажется, что вы перешли человеческие рамки и стали где-то рядом с исполнителем убийств?
— Вопрос довольно неоднозначный, и повторюсь при всей моей доброжелательности к органам правопорядка, оскорбительный. Поймите, что мир давно уже не такой, как мы привыкли его воспринимать. Люди живут вечно, кого теперь чем удивить, что заставит их оторваться от своих важных дел? Только что-то вопиющее, от чего кровь стынет в жилах. Моя программа несет человечеству мысль о конце бытия, возможности смерти, от которой никто не застрахован. Хотя об этом уже забыли думать. Я знаю, процесс сохранения сознаний проводиться как и у вас, так и в других специализированных структурах с периодичностью раз — два в месяц и вы фактически можете не беспокоится о том снесут ли вам голову на каком-нибудь задании или нет, повредят ли ваш чип, он всё равно сохранен и при необходимости вас просто восстановят с сохраненной точки — Меркулов стоял не оборачиваясь в центре круга, отмеренного шагами детектива, и говорил прямо перед собой — А вот большинству обывателей такая возможность просто не доступна по многим причинам и им приходиться довольствоваться одноразовым восстановлением, прописанного в конституции, в случае смерти. Но это возможно только при наличии целого гиперчипа.
— Да, по-моему, я в вас всё-таки ошибся, вы не расчетливый коммерсант, вы просто псих, с гипертрофированной манией величия. На какой чёрт людям чьи-то смерти в прямом эфире, они заботятся только о себе! — Владимир тремя большими шагами разрезал описанную им окружность и оказавшись вплотную с собеседником почти шепотом произнес — К тому же тебе не долго прятаться за ссылкой на конфедентсальность источников информации, напрашиваешься на прецедент, и законодательная власть, насколько мне известно, уже готовит проект закона о пересмотре положения непредоставления источника информации, за исключением подозрения его в совершении особо тяжкого преступления.
— Тем не менее, на данный момент исполнительной власти нечего мне предъявить и поэтому разговор считаю исчерпанным — с этими словами Меркулов отвернулся от капитана и пошел к показавшемуся из пола лифту.
— От лица исполнительной власти могу вам сообщить, что вы задели за живое своим шоу некоторых людей, да так, что они просто решили вас убрать, так что на вашем месте я бы принял меры предосторожности.
Злобин обошел сбоку остановившегося собеседника, зашел в лифт и кинув ему под ноги кристалл полученный накануне оставил наедине со своими мыслями.
Владимир не знал, какой логикой он руководствовался в данный момент, но спускаясь вниз на лифте, поборол очередной приступ ярости, поняв, что своими действиями вызвал нужную цепную реакцию. И что кто то, очень скоро допустит долгожданную ошибку.
