— Ирония судьбы — они хотели всех подчинить, и применили силу — этот газ, который стирал память, но именно он оказал влияние на гиперчипы, сделав не возможным их связь с программой, и, как следствие, вывел пораженных оружием из-под контроля.
— А Меркулов? — спросил Владимир.
— Меркулов — лишь очередная марионетка в руках СНБ. Они его контролируют, причем используя его же материальную базу — спутники — ответил Старший — Всё это большая игра самой влиятельной структуры на планете. Не ему, а именно им нужно было шоу для внедрения в массы устройств по сохранению, якобы для безопасности граждан, а на самом деле для латания дыр в глобальной системе контроля. Как только люди получили подарки и сохранились — они сразу были уничтожены. Их чипы — поврежденные газом нельзя было исправить, поэтому получив их сохраненные сознания, СНБ заменили их клонами. Система глобального контроля в действии, с легким налетом гуманизма.
— А правительство тоже контролируемо? — спросил Артур.
— Теперь да, после их делегации на Марс в радиоволне, будь она не ладна, в их сознания ввели большое желание внести поправки в закон о сохранении. Что они скорейшим образом единодушно и проделали. Долбанные куклы — последняя фраза прозвучала с особым скрипом, видимо голос Старшего оказал воздействие на преобразователь.
— Вам известны такие подробности, могу я узнать, откуда? — спросил Владимир.
— Нет — не церемонясь ответил Старший — За понимание всей картины Многие заплатили жизнью. И еще Многих жизнь зависит от этого.
— Но нам не победить систему, как только мы сунемся в город, сработает контроль и нас уничтожат — предположил Владимир. Нам нужны союзники.
— Это верно, и кажется, у меня есть идея — сказал Симонов — Мне надо на поверхность, найти Кавальски.
— Того, Кавальски? — уточнил Старший, показывая на верх.
— Ну да, он провел меня к вам, мне надо у него кое-что узнать.
— Не знаю, что вы хотите у него спросить, но предупреждаю вас о том, что тот Кавальски не совсем тот Кавальски которого вы хотите видеть.
— Не понял — сказал Артур, уже направившийся к выходу.
— Я поясню — Кавальски, математик разработавший теорию каскадной личности и коллективных сознаний — грубо говоря, множество на одном носителе или симбиоз — умер несколько лет назад. В завещании он указал восстановить свое сознание через двадцать лет, и был помещен на это время в хранилище под соответствующую охрану. Прошел год или два с момента его гибели и его сознание было похищено неизвестным. Им оказался его студент, довольно одаренный малый. Он работал над технической стороной симбиоза. Понимаете, он помешался, устроился в хранилище простым техником. И как подвернулся случай, выкрал сознание своего кумира. Деваться было не куда, его установили и он спрятался здесь. Но это еще не все. Затея с похищением была осуществлена им с только одной целью — слить свое сознание с Кавальским и продолжить научную работу. Он круглые сутки носился по городу в поисках частей для оборудования. Мне не известно насколько удачно прошло слияние, но, по-моему, после этого он стал еще чуднее. И мне не понятно чем, именно, он может вам помочь?
— Я когда-то работал в отделе по преступлениям против цифровых воплощений, мы получали консультации из исследовательского центра, который тогда возглавлял Кавальски. Мы не общались лично. Но мне кажется, тем не менее, он сможет помочь. Никто не разбирается так в системах цифровых аналогов личностей как он — пояснил Артур — вы поможете мне его найти?
— Да, вас проведут — ответил Старший и распорядился.
Кавальски расположился в подвале сгоревшей гостиницы. Среди полумрака можно было различить кучи различных приспособлений и аппаратуры. Два искусственных глаза, расположенных у него на спине не моргая смотрели на детективов.
— Мы знали, что вы придете — не поворачиваясь, сказал профессор.
— Помогите нам понять, как остановить систему контроля.
— Вам это не удастся, не при каких условиях. Структура защиты совершенна.
Кавальски подошел к экрану и начал чертить на нем графики, вероятно относящиеся к теме беседы, но понятные только ему одному.
— Мы знаем что можно, сломать одну или две границы, может три, но до ядра их еще будет несколько тысяч. Не возможно. Нет шанса. Или есть — он на секунду замолчал — Шанс всегда есть — он стер часть схем и уравнений и начал что лихорадочно набрасывать, нервно стуча мелом по доске — Мы думаем, мы знаем. Нет. Есть, но смысла нет, что останется вместо?
Слушая полубредовую речь, Артур понял, что если один разум может спорить сам с собой, то когда в одной голове их несколько — доводов и контраргументов становиться на порядок больше.
— Нам нужен совет, как это сделать.
— Вам нужен помощник, лучший, чье имя забыто, во имя всеобщего блага… — кто именно это сказал Кавальски или студент Артур не уловил, но о ком пошла речь, понял сразу.
— Шаман? — уточнил он.
— Шш…шш — приложил палец к губам Кавальски — не так громко. Он лучший, в нем частичка нас — Кавальски с улыбкой погладил себя по голове — он наверняка знает, что надо сделать. Но будет ли он это делать?
