Полин никогда не узнает, насколько был ошарашен Глен таким разговором. Замерев с телефоном в руке, он стоял в середине зала, наполненного людьми, и чувствовал себя совершенно одиноким. Тем временем по лестнице поднимался Шелл. Одет он был в черное прямое пальто до колен, которое совершенно не сочеталось с его рыжеватыми отросшими волосами, черный шарф прятал его бледное лицо, на ногах блестели лакированные туфли. Бабуленьки на такой вид обычно восклицают: «ну, жениииих!».
– Ух, ты! – улыбнулась Зум-Зум. – Не каждый день увидишь такое. Ты прекрасно выглядишь!
– Да, что уж… – промямлил Шелл, оглядывая свою обувь. Полин надеялась на ответный комплемент, не заметить ее изменения во внешности было бы как минимум грубо.
– Привет! Ну, что, пошли? – рядом с ними вырос, будто из земли, парень, его одноклассник. Он отер нос рукавом, когда Полин оглядывала его.
– Двигаем! А то мороз собачий! – ляпнул Шелл, и они поплелись ко входу.
Полин рассеянно засеменила следом, догнала его и зашептала из-за плеча:
– Это еще кто!? Что он тут делает? У нас вообще-то свидание!
– А? Это Крюк. Ты его не знаешь? Друг мой, ты чего! – Шелл свистнул. – Э, она тебя не знает. Познакомься, это Зум-Зум. А это Крюк. Когда лица с паспортами сверены, шагаем далее!
Щеки Полин вспыхнули от досады, она не понимала, что происходит. Почему он притащил на свидание друга? Долго ли он с ними будет? И для чего он вообще? Парни шагали в сторону эскалатора огромными шагами, Зум-Зум топала позади, сегодня она обулась в мамины сапоги на каблуках, и с непривычки скакать в припрыжку у нее не выходило. Ее замерзшие ноги не слушались, стейки из морозилки и то были бы менее холодные, чем ступни бедняжки. К тому же ни один из них не обернулся, чтобы узнать, успевает ли она за ними.
Наконец, они стали на дорожку эскалатора, и Зум-Зум смогла немного отдышаться. Ее спутники негромко что-то обсуждали и не смотрели на нее, а там было на что поглазеть: зачесанные назад волосы аккуратно ложились на затылке в прекрасный цветок, на ее глазах были темные тени, подчеркивающие глубину ее карих глаз, длинные ресницы стали еще длиннее от туши, которую она позаимствовала у Сид. Манящие губы покрывала помада в тон к ее платью, а в руках Полин держала мамину маленькую блестящую сумочку, которая говорила о всей серьёзности мероприятия.
– Куда сейчас? – Шелл остановился в проходе. – Может перекусим? Жрать хочется.
– Да, почему бы нет. – улыбнулся Крюк.
– Тогда я очередь займу, вы место найдите. – Шелл удалился в сторону прилавков с фастфудом.
– Как? Зачем? Давай пойдем в нормальное кафе! – крикнула ему вдогонку Полин, но Шелл не услышал.
– Не переживай. Сейчас найдем место у окна, музычка уже играет, еду принесем и будет тебе кафе. – Протянул Крюк, хватая рядом стоящий стул за спинку.
– Неужели он не понимает? Все должно быть совсем не так! – сердце Зум-Зум колотилось так громко, что его удары отдавались в ушах, на нее напал приступ тошноты.
– Ты кстати, отлично выглядишь. Мне нравится твое платье. – пробубнил Крюк, провожая Зум-Зум за столик. – Мы учимся на одном потоке, я знаю, как ты обычно выглядишь. Очень изменилась.
– Спасибо. – равнодушно ответила она.
Каждая следующая минута все больше придавала реальности схожесть с артхаусным кино. Шелл принес заказ, который состоял из бургеров и картошки фри, из созвездия предлагаемых новогодних напитков он выбрал светлое пиво в самых больших объемах. Последующие разговоры велись об играх, тачках, экзаменах, как это ни странно, тему девушек парни тактично обошли стороной. Зум-Зум в обсуждениях не участвовала. Она гневно переводила взгляд с одного спутника на другого, отчего чувствовала себя собутыльником алкоголиков.
«Привел друга, ничего не объяснил. Не поздравил, кстати. Про подарок я уже молчу. И для чего я так наряжалась? Очевидно, что я размечталась, напридумывала себе мужика и влюбилась в него. А влюбилась ли?» – Полин сидела, опершись подбородком на ладонь.
– А когда мы с тобой встретились впервые? – Зум-Зум беспардонно втиснулась в их разговор.
– Эм, ну… Сейчас уже и не вспомнишь. Давно это было. – Шелл пожал плечами. От дешевого пива его уже сильно развезло, кожа его лица стала красной и блестела от пота.
– Давно. – согласилась она. – Наши матери познакомились первые, потом познакомили нас. Мы с тобой начали ходить в одни и те же кружки. Танцы, математика… Не помнишь? Ты ничего не помнишь.
Крюк апатично пихал в рот последний пучок картошки, Шелл снова жал плечами, как будто к ним были привязаны невидимые ниточки кукловода. Полин крутила в пальцах пластиковую трубочку. В ее груди яростно клокотал сдержанный гнев.
Мимо носились люди с воздушными шарами и подарками, раздавались поздравительные речи, дети прыгали в красочных нарядах, из динамиков лилась старая песня про зимний лес, и все вокруг праздновало окончание трудного года, только в углу у окна стоял столик – оплот молчания и неловкости.
– Я еще пива возьму. Подкинь деньжат, плюшечка. – Шелл вылупился на Зум-Зум стеклянными глазами.
