Мария суетилась среди гостей и иногда говорила мне что и когда мне нужно сделать. Добавить кексы в миску. Добавить молоко для кофе. Досыпать маршмеллоу.
Сами, должно быть, устал от общения, потому что он появился на кухне и спросил, нужна ли мне помощь. Он прислонился к каменной стене и открыл банку пива. Он не парился по поводу стакана.
Я заметила то, что уже заметила до этого. Я застукала Сами раньше, чем он стал пялиться на меня. Наши взгляды встретились пару раз, но он быстро отводил взгляд и притворялся, что что-то делает.
Но не очень быстро.
Эти быстрые страстные взгляды. Я к ним привыкла. Я не могу сказать, когда это началось. Может быть уже в шестом классе, может, еще раньше.
Но Сами.
Когда время подошло к полуночи, те гости, которые еще оставались, начали планировать афте-пати где-то в другом месте.
Женщины поправляли макияж в ванной, один из мужчин, у которого рубашка вылезла из брюк, заказывал такси. Он уточнил у Сами адрес и пытался убедить такси приехать как можно быстрее. Решая вопрос громким голосом, он был уверен в успехе.
Пока остальные собирались, я загрузила посудомойку и убрала еду в холодильник. Сами, который ослабил галстук и повесил пиджак на спинку стула, пришел вытереть тряпкой стол.
Теперь он был куда разговорчивее. Он спросил, как, по моему мнению, прошел вечер, поинтересовался планами (…ну как какими… кем ты станешь, когда вырастешь или что ты дальше запихнешь в посудомойку…). Он рассуждал, как хорошо прошло торжество и как я блестяще справилась.
Когда он вытер вымытое мной стеклянное блюдо, то заметил на рукаве моей рубашки влажное пятно и стал с интересом его изучать.
Он подумал, что это жир. Если так, то его не просто вывести.
Мы были на кухне вдвоем. Сами тер грязный участок на моей рубашке. Он держал меня за руку и был довольно близко. Я чувствовала запах его лосьона после бритья и теплое, пахнущее алкоголем дыхание, дыхание взрослого мужчины, странное и запретное, недостижимое дыхание, которое отличалось от папиного.
Мы вдвоем на кухне. На мне одежда Марии.
Мы почти как муж и жена.
Я и моя фантазия…
Мне надо было бы ударить себя по щеке, но я думала таким образом: мы хозяева, которые убираются вместе после вечеринки, пока гости уходят, и ждут, что дом опустеет и они останутся наконец вдвоем.
Глупости…
Магия исчезла. Это произошло быстро. Это произошло за пару шагов. Мы оба услышали звук их приближения. Сами отпустил меня, перестав бороться с жирным пятном. Если это было просто невинное занятие, почему он сразу перестал, когда мы больше не были наедине?
Я ощутила облегчение и разочарование одновременно.
Теперь можно спросить, что со мной не так.
Может, я в него немного влюбилась.
Если это можно так назвать. Может, он мне просто понравился. Его запах. Или еще что-то.
Наибольшее значение имело то, что Сами отпустил меня в ту же секунду, когда Мария вошла к нам босиком. Она тоже сняла обувь. Она прыгала, потому что иначе ее черные штанины волочились бы по полу. Они были как раз под каблуки.
«Все хорошо?» – спросила Мария весело. Ее голос был хриплым. Она пела под музыку.
Сами она сказала, что пора бы ехать. Она заплатила мне и поблагодарила за вечер и за то, что я пришла. Она сообщила, что заказала мне такси до дома.
И конечно, она снова меня обняла.
«Чудесно, что ты пришла».
История Сантери и Лилы не увенчалась успехом. В конце концов, они недолго пробыли вместе. Иногда встречались, иногда нет, я не совсем понимала, что у них там происходит.
Их разрыв я заметила потому, что у Лилы снова появилось время на меня. Мы сидели в кафе, шлялись по торговому центру и слушали Two Dimensions, хотя их слащавые песни меня особо не зажигали. Мы все-таки собирались на их концерт, поэтому мне надо было бы выучить слова наизусть.
Лиле надо было срочно пойти поругаться с Сантери, а заодно и со всеми знакомыми парнями (не с Леоном, конечно). Она пришла к выводу, что больше ни один идиот не удостоится ее взгляда до конца жизни, она проведет ее одна, сосредоточенная на себе, она никакому кретину не позволит взять себя за руку.
Так она и раньше говорила. Ее решения длились один или два дня. Их было трудно соблюдать, потому что ей было не очень комфортно с самой собой.
В начале октября мама и папа отправились в Ниццу. Они были женаты ровнехонько двадцать лет и в честь этого события отправились путешествовать вдвоем, без детей – без этих злючек, этих отвлекающих факторов, голодных музейных нытиков, без скучающих в самолете негодников.
Двадцать лет. Вечность.
Они до этого были в Ницце в свадебном путешествии, поэтому выбор пал на этот же город. Я задумалась, какой медовый месяц ожидается в этот раз.
Охо-хо…
Летом мы никуда не ездили. Мы с Йооной стали слишком старыми для этого. По крайней мере, так считает мама.
