– Самый плохой сценарий – это сидеть между двух мохнатых ног и выслушивать как Этот упражняется в красноречии. Я даже не могу ему врезать по причинному месту! Молись, – это уже в мой адрес, – чтобы завтра на небе были тучи, потому что в противном случае памятный тебе спуск с лестницы покажется тебе безобидными покатушками с детской горки.
– Хорошо, что ты приняла правильное решение, – после некоторой паузы с явным облегчением сказал я.
– Я еще ничего не решила.
– Что мне сделать, чтобы ты осталась?
– Закрыть рот.
– С Джоном можно разговаривать?
– Если сможешь с закрытым ртом – валяй.
– Ладно. Молчу. Только не уходи.
– Я подумаю.
Остаток вечера мы все провели в тишине. Ни я, ни Джон не хотели, чтобы зайку наказали. Похоже, Лия тоже этого боялась, подсознательно. Но упрямство – вещь противная. А у девочки его было с избытком.
В десять часов Ричард уже лежал в своей кровати, а Джесс гладила его по волосам и пела колыбельную. По окну поползли первые змейки начинающегося дождя, вдалеке вновь громыхнуло, и комнату озарила вспышка света. Малыш испуганно посмотрел на маму.
– Не бойся, милый, я рядом. Это просто гроза. К утру она пройдет. Закрывай глазки и спи. Я тебя люблю, – она поцеловала мальчика в лоб, поправила одеяло и вновь запела.
Слова полились по комнате, окутывая теплом и заботой. И, пребывая в этом, давно позабытом мной, состоянии умиротворения, я окончательно понял, что ни за что никуда не отпущу свою плюшевую занозу.
Хм… с.в.о.ю. – буквы перекатывались на языке, – свою…
По-моему, Том, пора себе кое в чем признаться…
Воскресное утро выдалось дождливым и прохладным. Когда за окном такая погода, просыпаться не хочется от слова совсем.
Я все еще приходил в себя от осознания, что зайка стала для меня чем-то большим, нежели просто подруга по несчастью.
– Ох, и погодка, – пожаловался Джон, когда Ричард ушел завтракать. – Доброе утро, ребята!
– Ме мома хахахи? – промычал я, отчего Лия непонимающе уставилась на меня.
– Че-го?
– Ме мома хахахи?
– Кажется, он хочет что-то сказать, – пояснил солдат.
– Так пусть говорит! Кто ему мешает?
– Можно? – поинтересовался я с опаской. – Просто ты вчера…
– Ой, не нагнетай, а? Мало ли что я вчера сказала! – Ох, уж эти женщины!
– Хорошо. Доброе утро всем!
– Если оно вообще доброе, – пробурчала зайка.
– Что на этот раз? – это спросил Джон. Я вообще опасался с ней говорить, по меньшей мере, до полнолуния.
– А что, не видно?
Мы с воякой недоуменно переглянулись и уставились на Лию.
– Блин! Я застряла в этой долбанной игрушке в этом долбанном доме неизвестно зачем и на сколько, а вы хотите сказать, что все в порядке?! Серьезно? Где моя жизнь? Где мои друзья? Я хочу домой, путешествовать, гулять, тусоваться. У меня, между прочим, тур на Гоа забронирован был на август! И куда теперь, скажите, мне надеть новый купальник за две тысячи долларов? Черт, да он же там остался, а я – тут! Кому его теперь отдадут? Кэтрин? У нее сиськи маленькие! И черный цвет под ее смуглую кожу будет вообще «фу»! – девочку понесло.
– Лия? Лия? Лия, мать твою!! – заорал Джон. – Соберись! Не ты одна застряла тут на неопределенный срок. Этот срок зависит только от тебя. Как только ты поймешь, что делала не так в прошлой жизни, тебе разрешат родиться заново человеком. Той жизни больше нет, что бы ты ни делала. А мы с Томом не подписывались слушать твои истерики, и уж тем более, в мои планы не входило подрабатывать твои личным психологом. У меня, знаешь ли, своих проблем достаточно. Ты здесь всего неделю, а я полгода. И в отличие от тебя, меня тут уже все «заиграло»!
Зайка всхлипнула.
Мне ее было жаль. Бедная, потерянная девочка, привыкшая, что все в жизни происходит так, как она хочет. Еще жальче ее было потому, что даже в такой нестандартной ситуации она по-прежнему переживала за шмотки и о том, что не сможет тусоваться. Я искренне надеялся, что она изменится, что на это не уйдут годы и что она найдет возможность взглянуть на себя со стороны.
Джона тоже можно было понять. Он был тут «старожилом», при нем исправилась и отправилась в новую жизнь как минимум одна душа. Его всего переломало-переклеило, он попадал в игры Ричарда почти каждый день, но терпел. И верил в избавление. А тут мы с Лией как снег на голову! Мало того, что она истерит не по-детски, так еще и эти наши перепалки… Ладно, словесная война, возможно, даже веселит нашего друга, но вот все остальное… Я бы на его месте тоже орал. И это он еще умудрялся говорить без бранных слов!
– То есть, если я стану обычной, серой мышью и запихну свое мнение в… кхм… то меня «простят»?
