И вот, когда все бранные слова во мне уже кончились, а также кончились все их склонения, спряжения, все приставки к ним, все суффиксы и все комбинации, я увидел Джесс. На этот раз она не стала меня ощупывать, решив, что на таком солнцепеке я просто не мог не просохнуть, а просто сняла с веревки и понесла в дом.
Ощущения от моих ушей у меня были двоякие: с одной стороны я их совершенно не чувствовал, из-за чего меня одолевали мысли, что они благополучно отвалились и остались под прищепками, с другой – мне казалось, что они вытянулись как минимум вдвое, и поэтому на голове у меня сейчас было нечто едва осязаемое, что мне, несмотря на все это, очень даже мешало.
Когда меня занесли в детскую комнату, первым моим вопросом был:
– Где Лиетта?
– Да тут я, – вяло отозвалась зайка.
– Фух, – я шумно выдохнул, надеясь, что она не предаст этому какой-нибудь неправильный смысл.
– Ты где был? – поинтересовался из-под кровати Джон.
– Принимал сначала водные, а затем солнечные ванны.
– Не хочешь, можешь не рассказывать. Сочинять-то зачем?
– Так я и не сочиняю.
Я вкратце рассказал «коллегам» о своих приключениях, нарочно опустив подробности рассказа мистера Динкерманна. О том, как из меня отжимали воду, я тоже промолчал. «Коллеги» давились смехом, особенно, в том месте, где было про мух. Когда я сказал, что за всю ночь на меня так и не упал ни один лунный луч, у Джона вырвалось:
– Ну, ты лоша-а-а-ра!
– Ага, спасибо, друг! – притворно-сердито пробурчал я. – А вы тут чем занимались, «не лошары»?
– Да как обычно, наслаждались свободой. Да, Лия? – солдат как-то подозрительно выделил ее имя.
– А что Лия? – взбрыкнула она. – Да! Прогулялись по комнате, потому что Этот запретил мне отходить далеко на случай, если Ричард проснется.
– Завидую я вам, ребята. Я бы сейчас душу продал за возможность потянуться. Хотя нет, с душой я переборщил. Помнится, не очень давно я хотел продать душу за ванну и ничего хорошего из этого не вышло. Кстати, мои… – я взглянул на себя в зеркало. Там отражалась всего часть медвежьей морды, но одно ухо было видно. – Твою ж…!!!
От того, что уши мои были сшиты из тонкого плюша, а вес мокрого тела был не маленьким, прищепки сделали свое черное дело: некогда округлые ушки стали треугольными, типа кошачьих. Вы себе представляете медведя с ушами кошки? Я до этой минуты тоже не представлял.
– Не парься, – проследила мой взгляд Лия. – Немного экзотики твоей внешности не повредит, медвошка, – она звонко засмеялась, а я взглянул на себя снова. Нет, ну если ее это так забавит, то пусть будет так. Лишь бы почаще слышать ее заливистый смех. А форму ушей как-нибудь перетерплю. Я же, в конце концов, не девчонка, чтобы переживать из-за такой мелочи.
– Медвошка? – донеслось насмешливое из-под кровати.
– Ну, уже не медведь, но еще не кошка, – сквозь смех пояснила зайка.
– Все ради вас, – едва сдерживая улыбку, сказал я.
– …Сейчас я тебе зайку покажу. Он говорящий, – в комнату вихрем ворвался Ричард, схватил зайца и вылетел прочь.
– Блин! – взвизгнула Лия, моментально перестав смеяться. Это все, что она успела сказать.
– Том? – рядовой подкроватных войск подал голос спустя пару минут.
– А?
– Я тебе еще кое-что не рассказал про прошлую ночь. Но лишь потому, что эта зараза обещала мне повырывать ноги при первой же возможности. Я не то, чтобы сомневаюсь в своих силах, но она как бы все равно больше.
– И-и-и?
– Она пыталась убежать…
– Вот же! Ну, скажи, чего ей спокойно не сидится?
– Да ты дослушай! Она пыталась убежать на твои поиски.
– Э-э-э…
– Когда Ричард пришел с прогулки без тебя, она сначала даже обрадовалась, мол, поживу спокойно, никто донимать не будет. Ближе к ночи я заметил, что она нервничает. Все время поглядывает на часы, на луну и на дверь. Как только свет ворвался в комнату, она тут же подскочила и начала метаться. «Джон, надо что-то делать!». «Джон, включи мужика!». «Я должна его найти!». «А если с ним что-то случилось?». «А если…», «А вдруг…», «Ну, Джон…» – достала! Мне стоило немалых усилий успокоить ее и заверить, что надо дождаться утра. Она до самого рассвета наматывала круги по комнате, то и дело поглядывая на дверь – пришлось даже встать около нее на всякий случай. Но когда наступило утро, а тебя так и не принесли, вот тут у нее началась настоящая истерика. Эта ненормальная обвиняла меня в том, что не пошел тебя спасать. А куда идти? Ты на меня глянь! Я даже с лестницы не спущусь, не рассыпавшись на запчасти. Ее отпустить – это все равно, что обречь ее на «обнуление». А мне потом с этим жить. Честно? Я пожалел себя. Такой груз моя совесть не выдержит. Правда, ближе к полудню Лиетта выдохлась и уснула. А проснулась за полчаса до того, как объявился ты. Уже спокойная. Вот тогда она мне и пообещала, цитирую «повыдергать все ноги с сопутствующими пытками», если я расскажу все тебе. Похоже, Том, она к тебе неровно дышит.
