Уже минут через десять я понял, о чем говорил Джон. Ричард убрал ручку с моего горла, и только я успел сделать вдох, как он плюхнулся на меня всем телом, укладываясь поперек. Воздух пришлось выплюнуть обратно, как бы мне не хотелось оставить его себе. Голова моего мучителя снова пережала мне горло, грудная клетка под весом ребенка поцеловалась с позвоночником, а его подогнутая коленка весьма некстати уперлась мне в низ живота, хорошо, что не на пять сантиметров ниже.
И-и-и? Мне что, так спать? Серьезно? Я стиснул зубы и попытался найти в этом хоть какие-то плюсы, кроме мягкой подушки под головой. Ничего не находилось.
– Спокойной ночи, мишка, – еле слышно протянул Ричард и сжал меня еще крепче в объятиях. Его дыхание сделалось ровным и глубоким, а тело расслабилось, став еще тяжелее. Он уснул. А я – нет!
…Терпеть эту наиужаснейшую позу мне пришлось, по моим ощущениям, целую вечность. Когда все мое тело и болящие от неестественного положения кости и органы стали посылать меня по всем направлениям, малыш, наконец, сполз на кровать, повернулся ко мне спиной и одним неразличимым движением скинул меня вниз.
Глухо приземлившись и больно ударившись лопатками, я, тем не менее, ощущал себя самым счастливым человеком на свете. Точнее, медведем. Еще точнее, медвошкой. Я невольно улыбнулся.
– О, привет! – голос справа заставил вздрогнуть от неожиданности.
– И пока, – буркнул я.
– Брось! Ты же спал полдня!
– От-ва-ли. Я хочу поспать спокойно. Чего и тебе желаю.
– Ладно. До завтра.
– Аха… – это все, на что хватило у меня сил.
…«Мамочка, почему все девочки такие глупые?»… Ох, Ричард, тебе еще не раз в жизни придется убедиться в правоте своих слов. Вот только «почему» – этого тебе не скажет никто. Они такими рождаются. На счастье или на беду нам, мужчинам. И тут уж как кому повезет…
* * *
– Буэ!
Так «нежно» меня еще не будили. Среди ночи малыш захотел в туалет. Вот только когда он вставал с кровати, его ноги коснулись не пола, а моего живота. Резко спрыгнув, он сделал вид, что так и надо, и прошлепал в ванную-комнату. Я лежал, пытаясь восстановить дыхание и удержать свои глаза, лезущие из орбит. Но едва стоило мне справиться с шоком от фееричного пробуждения, Ричард вернулся в свою комнату.
– Хххы! – встав на меня обеими ножками (я ему теперь что, коврик?), он еще немного потоптался по всему моему телу от коленок до носа, поправляя свою подушку, затем залез в кровать и очень быстро уснул, чего нельзя было сказать обо мне. Мои десять раз прохрустевшие ребра, свернутый набок нос и вывернутые в обратную сторону колени еще долго высказывали мне свое недовольство по поводу того, что их потревожили в такой жесткой форме. Второго такого раза я не выдержу!
* * *
– Буэ!
Нет, он что, издевается?! Зачем пить столько жидкости на ночь! И вообще дайте мне спокойно поспать!
– Хххы! Да чтоб тебя…
* * *
-…могла бы двигаться, руки бы поотрывала!
Обрывок фразы ворвался в мой сонный разум, мгновенно прогоняя остатки «ничего». Мне опять ничего не снилось. Да и что мне могло присниться, когда полночи по мне откровенно топтались.
Лия сидела на столе, в ее глазах сверкали молнии, над ней стоял Ричард и расплетал ее уши. Освободив их от вплетенной ленты, он растянул ушки в стороны, стараясь их выпрямить.
– Ы-ы-ы-ы-ы…
Казалось бы, ребенок помогает зайке, как может, насколько умеет, но вот глаза Лиетты, разъехавшиеся в буквальном смысле вслед за ушами, выдавали ее вулканирующую ярость пополам с болью. Даже мне стало больно от такой картины.
Мальчик закончил свое благое дело, отошел, осмотрел зайца, улыбнулся, и, довольный собой, убежал вниз завтракать. Я перевел взгляд на нашу мученицу и еле сдержался, чтобы не засмеяться в голос. По-видимому, в ее уши была вставлена проволока, удерживающая их в правильном положении. После той «красоты», которую устроила ей Энн, конструкция так и не вернулась в исходный вид. Нет, уши, конечно, вновь располагались правильно, одно стояло, одно было загнутым, но оба приобрели ломано-спиралевидную форму.
– Что там? – все еще искрясь, прошипела Лия, поймав мой взгляд.
– Да-а-а… – я боялся ее реакции. – Нормально все.
– Говори! Я же вижу, что что-то не так.
– Эммм… Ну… Если ты настаиваешь… Скажем так: немного экзотики твоей внешности не повредит, – я с наслаждением вернул ей шпильку. – Теперь ты… кхм… эксклюзивная модель. Хватит тебе шипеть! Во всем надо искать свои плюсы
– И как много плюсов ты нашел сегодня ночью, – явно скучающим голосом произнес Джон, до сих пор валяющийся под кроватью.
– Один, но весомый. Меня не душили всю ночь и не спали на мне. А то, что мне перепал малость непрофессиональный массаж всего тела – так это расплата за сон отдельно от Ричарда. Съел?
– Ага, позавтракал, – все так же скучно, едва не зевая, ответил солдат. Что там у вас?
– Да тут у Лии новая прическа, если это можно так назвать, – удерживая взгляд зайки, веселясь, отозвался я.
– Я вам тут что, подопытный кролик? Верните все, как было! Живо! Сделайте же что-нибу-у-у-удь! – у девочки начиналась истерика. – Два мужика, блин, а толку нет! Ни помощи, ни поддержки!
