В какой-то момент «личность» улыбнулась во сне и я поняла: все, что я пережила (пусть и не по своей воле) для того, чтобы быть рядом с ним, определенно того стоило.
Время тянулось, как жвачка, прилипшая к мостовой в раскаленный полдень. Но в какой-то момент пришло понимание, что прошел уже почти год с того самого момента, как в нашем доме появился новый член семьи.
Многое изменилось, но еще большее осталось прежним. Джесс круглосуточно находилась с младшим сыном, Билл ездил на работу, Ричард все так же играл в свои игрушки, давая им передохнуть только ночью и в часы пребывания в детском саду. Мы часто бывали в его комнате, особенно, когда Алекс научился сидеть.
Пару месяцев назад я, к своему удивлению, услышала недовольное бормотание, доносящееся из ящика с игрушками. «Новенькая» возмущалась неудобным положением своего тела, причем так емко, что мне в ту же минуту стало понятно: там находится душа ну очень склочной, скандальной бабенки, вечно недовольной жизнью. Через пару недель мне удалось узнать, в какую же из игрушек ее подселили. И мне сразу же вспомнился мой сон с Доктором, где лишь один персонаж заботило «как она пойдет домой в таком образе». Это была лошадь. Снаружи. А внутри – препротивнейшая дамочка. Я бы сказала, кобыла.
У меня хватило ума не показывать ей своего присутствия в этом доме. По моему мнению, общение с такой личностью не только не приблизило бы меня к «исправлению», но и могло обернуться довольно ощутимым откатом «в начало». Поэтому я любезно предоставила ей шанс перебеситься в «одиночной камере».
Что же касается меня…
Мои вечно мокрые, обсосанные уши и местами отсутствующая шерсть только поначалу вызывали у меня истерику, а сейчас я уже вполне привыкла к такому проявлению внимания к своей пушистой персоне.
От моего хвоста, судя по ощущениям, осталось несколько волосин, кривое ухо уже не казалось таким кривым, потому что второе тоже было перекособоченным после всех положений, в которых ему довелось побывать. Стирка «меня» уже вошла в привычку, а процесс отжима из моего тела лишней воды стал восприниматься мной со временем как вариант жесткого массажа. Пребывание же на просушке под солнышком в теплое время года, будучи подвешенной за уши, напоминало, если закрыть глаза, жаркие курорты. Вот только вместо соленых брызг морской воды были надоедливые насекомые, а уши начинало безжалостно ломить уже со второй минуты.
В остальном же я была цела и даже жива, хоть и немного покусана двумя зубами, прорезавшимися недавно у Алекса.
Малыш стал для меня своеобразным пропуском на улицу: я сопровождала его на всех прогулках, начиная с рождения. Помню, когда впервые оказалась на свежем воздухе после более, чем полугодового заточения в доме, я почувствовала, как на вдохе воздух заполнил все клеточки моего тела, наполняя их, делая меня какой-то воздушно-невесомой. Никогда не думала, что буду так скучать по прогулкам. На самом деле, пока у человека есть что-то обычное, повседневное, само собой разумеющееся, он даже не понимает, насколько это ценно. Но стоит у него это отобрать… вот тут начинаются проблемы.
В этой промежуточной жизни у меня отобрали многое, в том числе свободу движения. Да я даже моргать не могла! Последние десять полнолуний не приносили особого облегчения, поскольку мое тело находилось в постоянном поле зрения Джессики. Все, что мне оставалось, когда редкий лунный луч все же находил детскую колыбельку, это незаметно шевелить руками-ногами. Верхом блаженства была возможность пройтись взад-вперед по кроватке в момент, когда и Алекс, и его мама засыпали в перерывах между кормлениями, переодеваниями, плачем от коликов, криком от режущихся зубок и всех прочих прелестей.
В такие ночи, если мне удавалось, я помогала Джесс, укрывая малыша одеяльцем, давая ему потерянную соску или гладя его по спинке, если он начинал ворочаться. Этим я пыталась выиграть для уставшей мамочки десять, двадцать, а иногда полчаса сна и чертовски гордилась собой, если мне это удавалось.
Бессонные ночи с десятками пробуждений прочно вошли в мою жизнь и, казалось, собирались оформлять в ней постоянную прописку. Не представляю, как Джессике удавалось при таком качестве отдыха еще готовить еду, убирать в доме, стирать, уделять внимание мужу и сыну, следить за собой, ходить в магазины за продуктами и одеждой для всей семьи, успевать отмечать дни рождения и различные праздники, изредка принимать гостей и при этом не хотеть никого убить и даже улыбаться?!
Даже мне хотелось порой найти в этом доме кладовку, отыскать там самый темный угол, забиться в него и притвориться мешком со старыми вещами – чтобы меня никто не трогал и даже не подходил ко мне. Хотя бы недельку. А желательно месяц.
