Глядя на мальчика, я поймала себя на мысли, что для него все выглядит так, как будто ничего не происходило. Малыш все так же играл с плюшевым медведем, драконом и машинками, даже не представляя, сколько всего случилось за эти дни!
Мое отношение к играм Ричарда тоже изменилось. Я больше не наблюдала за ними с замиранием сердца, представляя как должно быть больно игрушке, которую он держит в руках или которую давит колесами поезда. Теперь мне было все равно. Моих друзей там больше не было, и переживать мне оставалось только за собственную шкуру, окрашенную, как оказалось, в не такой уж противный, розовый цвет.
* * *
Ближе к ночи, когда все гости разъехались по домам, оставив кучу подарков для новорожденного, а также, подозреваю, горы грязной посуды и полупустой холодильник, Джессика пришла в комнату к сыну, чтобы пожелать ему добрых снов. Она была такой уставшей, что, казалось, готова была забраться вместо Ричарда в его постель, и проспать пару-тройку дней беспробудным сном. В руках Джесс держала маленький кряхтящий комочек, одетый в голубой комбинезон и шапочку. Такой крошечный! Неужели дети бывают такими маленькими?!
– Малыш, ты почему еще не в кроватке? А ну-ка, ложись скорее спать.
Ричард закинул в ящик последние кубики, валявшиеся на полу, и залез под одеяло.
– А почему Алекс не спит?
– Я сейчас уложу тебя, а потом его.
– Мамочка, а он будет спать с тобой? Я тоже хочу!
– Мы уже говорили об этом, Ричард, – строго, но мягко сказала мама. – У тебя есть своя кроватка, а у Алекса – своя. Просто пока он маленький, его кровать будет стоять в нашей спальне. Он будет плакать по ночам, просить кушать. Ты же не будешь к нему вставать?
– Не-е-ет.
– А я буду.
– Потому, что ты – мама?
– Потому, что я – мама.
– А когда я был маленьким, я тоже спал в вашей спальне и ты ко мне вставала?
– Ну, конечно.
– А я тоже ночью ел?
– Да, по нескольку раз за ночь.
– И ты грела для меня суп и котлеты?
– Нет, малыш, что ты! Маленькие детки пьют только молочко.
– И все? – удивлению Ричарда не было предела.
– И все. Суп и котлеты будут, когда Алекс подрастет.
– Значит, он не съест мою шоколадку, которую мне тетя Луиза дала?
– Не съест, – усмехнулась Джесс.
Голубой комочек начал возиться, а спустя мгновение комнату наполнил звук плача младенца, такой высокий и пронзительный.
– Ну, ну, ну… Ну, что такое?
– Может, он обиделся, что я не хочу делиться с ним шоколадкой? – наивно поинтересовался Ричард.
– Нет, сынок, он, наверно, просто устал.
Старший брат спрыгнул с кровати, схватил меня за лапу и поднес к сморщенной мордашке Алекса. Ухватив мою шерсть крошечной ручкой, он вдруг открыл глаза, потянул меня к себе и замолчал.
– Я дарю его тебе, братик, – гордо сказал мальчик.
– Малыш, боюсь, таким маленьким еще рано играть в плюшевые игрушки. Пусть он пока останется в твоей комнате, хорошо? А когда Алекс подрастет, ты подаришь ему зайку.
– Ладно, – в его голосе было полно разочарования.
Джессика попыталась забрать меня у младенца, но его кулачок никак не хотел разжиматься. Наконец, высвободив мою, слегка поредевшую, шерстку из его ручки, она усадила меня на край кровати.
В ту же секунду Алекс разразился плачем, и никакие песенки, уговоры и покачивания не давали результата, пока Джесс не сдалась, решив повторить трюк, проделанный ранее старшим сыном.
Как только моя лапа коснулась нежной кожи Алекса, малыш тут же замолчал и крепко ухватил меня за ухо.
– Похоже, зайчик ему понравился, – констатировала мама. – Так, все, Ричард, закрывай глазки и отдыхай. Я дверь закрою, чтобы малыш не разбудил тебя ночью. Добрых тебе снов.
– Добрых снов, мамочка. И тебе, Алекс.
Джесс встала, выключила свет в детской и вышла, прикрыв за собой дверь. Алекс все так же крепко сжимал мое ухо, отчего оно начинало гореть.
– …Представляешь, у нас тут любовь с первого взгляда, – сказала женщина мужу, указав на меня, когда наша троица переступила порог спальни.
– Но нельзя же…
– А без нее он плачет.
– Вот именно без нее? Может, ему просто нужно что-то дать в руки?
– Проверим?
Мама отобрала меня у сына и сунула ему в ручонку пушистое полотенце. Раздался крик… Погремушку – крик. Уголок одеяльца – крик. Соску – крик. Силиконовый грызунок – крик. Что бы она ни давала Алексу, итог был один, пока не настала моя очередь. Эксперимент был завершен. Не могу сказать, что меня это хоть немного радовало. Перспектива жить «двадцать четыре на семь» рядом с крошечным человеком была так себе затеей. Но мое мнение тут не учитывалось.
Тут же, на семейном совете было решено искупать меня, продезинфицировать, обдать паром и вернуть малышу. Но весь этот комплекс мероприятий, в котором последний пункт почему-то напоминал мне инквизиторскую пытку, и от мысли о котором все волосы на моем теле вставали дыбом, был отложен до следующего утра.
В ближайшие часы меня ждала очень интересная, с точки зрения опыта, ночь, проведенная в сознательном возрасте «по ту сторону баррикад», то есть в детской кроватке. Рядом с Алексом.
* * *
– Если я когда-нибудь решусь родить ребенка, напомните мне об этой ночи! – постанывая от недосыпа, буркнула я.
