Слава имел в виду три дома, которые стояли напротив. Сходили туда. В угловом их встретил старик, очень приветливый и жизнелюбивый, но пьяный в стельку. Аню он прекрасно знал и сегодня видел, но язык у него заплетался настолько сильно, что пояснить, куда она пошла, он не мог. Пошли в дом строго напротив, хотя старик посылал им вслед странные пассы, словно заклиная не соваться в тот дом. Умоляюще размахивал рукой, качал головой с осуждением, даже пытался бежать за ними вслед, но, едва отпустил опору, как тут же потерял равновесие и плавно улегся в придорожную травку.
В среднем доме их встретил пожилой мужчина с быстрым и каким-то юрким взглядом. Он проявил искреннее внимание и сочувствие к поискам соседки. Но вместо того, чтобы указать, куда и к кому она могла направиться, начал расспрашивать о том, что произошло у нее в доме.
– Видел, как полиция сегодня к Аннушке приезжала. Два сотрудника вышли, а потом еще одна машина приехала, тело на носилках вынесли. Неужели тетушка Люда померла?
Слово за слово, этот хитрец выведал у друзей все, что произошло у его соседей. Вид у него сделался довольный, как у наевшегося сметаны кота. Кажется, случившееся у Анны Семеновны в доме несчастье вызвало в нем удовольствие. Да, вслух он сочувствовал, сокрушался и печалился, но физиономия была такая довольная, что становилось прямо противно. Спохватившись, что зря они разболтались с этим типом, от которого их предостерегал сосед-пьяница, друзья поспешили сбежать.
В следующем доме им слова не дали сказать. Стоило им заикнуться, что им бы найти Анну Семеновну, как худая старуха набросилась на них:
– Зачем вы с Сашкой разговаривали? Вы же к Ане приехали? Нельзя было к нему идти, потому как Аня с Сашкой в жесткой конфронтации находятся. Он ей все розы, которые она перед оградой высадила, скосил. А жасмин ядом полил, так что тот сам засох. И еще много грехов за ним водится. И вся наша улица его терпеть не может. Он такой жучара, а вы к нему поперлись.
– Мы же не знали.
– Надо было знать!
– А где Анна Семеновна может быть?
– Где угодно, но только не у Сашки. Спросите у бабы Любы, с ней мать Ани в большой дружбе. К кому еще Ане пойти, как не к ней.
Дом бабы Любы был сразу же за домом Ани. Но выходил он калиткой на другую улицу, поэтому друзья не стали его изначально рассматривать. Баба Люба была дома.
– Анечка вышла, – улыбаясь им, объяснила она. – Сидела-сидела, голубушка, вас ждала. А потом позвонил ей кто-то, она подхватилась и убежала. Сказала, что на пять минуточек, но вот уже полчаса прошло, как ее нет.
Старушка по-прежнему не сводила со Славы внимательного взгляда.
– Анечка мне сказала, что вы частный сыщик, вроде Шерлока Холмса. Это правда?
– Да.
– И вы будете расследовать смерть бедной Лизоньки?
– А вы ее знаете?
– Конечно! Подружка Анина. Садоводству нашему почти сорок лет. Девочки еще школьницами сюда приезжали. Анечка часто Лизу к себе в гости звала. Они с матерью одиноко жили. Отца у Лизы не было. Сидел он, кажется. Мать была только рада спихнуть девочку хоть на время летом из города. Потом-то девочки выросли, Лиза замуж вышла, да за богатого, сюда приезжать совсем перестала. Анечка говорила, что у Лизы теперь свой большой дом, с огромным садом и даже конюшня с лошадками есть.
– Все так, – заверил старушку Слава. – А в этот раз Елизавета Николаевна одна приехала?
– Нет, мужчина с ней был. Крупный такой, на целую голову ее выше. И в плечах широкий. Настоящий богатырь. А вот лица я его не разглядела. На нем кепка была и очки темные. Хотя и странно, зачем очки? В сумерках они уже приехали, солнце уже давно село.
– А на какой машине?
– На такси прибыли.
– И что стали делать?
– Так сразу в дом прошли.
– В дом Анны Семеновны?
– Не совсем ее. Дом этот моему сыну принадлежит, только он тут и не появляется. Когда Аня заикнулась, что Лизе нужно где-то от мужа спрятаться, я сразу же ей предложила подругу в этот дом пригласить. Аня таких ужасов мне про мужа Лизоньки наговорила, что иначе я поступить не могла.
Значит, дом, в котором укрывалась Елизавета Николаевна, принадлежал постороннему ей человеку. Даже не Анне Семеновне, а совсем чужим людям. Понятно, почему Анна Семеновна была так уверена, что Лизу тут никто не найдет.
А старушка соседка продолжала рассказывать:
– Когда Лизу-то из петли вынули, я полиции сказала, что с ней мужчина был. Они его приметы спросили, и на этом все. В доме-то этого мужчины не оказалось. И, кто он такой, я не знаю. Хотя сдается мне, Анечка в курсе этого. Очень уж она смутилась, когда я начала ей о своих подозрениях насчет этого мужчины говорить. И велела мне про этого мужчину вовсе молчать.
– А когда он убежал, вы не видели?
– Нет.
– И больше к Елизавете Николаевне никто не приезжал?
– Не видела. Но я за ней не следила. Когда приехали, я с ней поздоровалась, да она мне не ответила. Наверное, не признала. Я и сама ее с трудом узнала. В последний раз она тоненькой девушкой-красавицей была, а сейчас совсем взрослая тетка прикатила. Да не одна, с мужиком. Может, любовник это ее был?
