– Как это что? – возмутился Бабурин. – Вы не понимаете? Это очень распространенная у женщин-зэчек татуировка. Знаете, что она означает? Люби свободу, как русалка воду.
– Хотите сказать, что Клавдия сидела? В тюрьме?
– В этом нет никаких сомнений. Такие татуировки делаются лишь в местах лишения свободы.
– Но… Но ведь она работала в «Двух кленах». Как же ее взяли?
– У Клавдии были хорошие рекомендации.
Да чего стоят эти рекомендации! У Наты они тоже были! И тоже очень хорошие. Правда, Клавдия ее моментально раскусила, но, быть может, произошло это потому, что и сама Клавдия явилась работать в дом, имея в кармане лишь поддельные рекомендации. Как говорится, свой свояка видит издалека.
– И все же я не пойму, как Клавдия могла скрывать свое прошлое так долго! – воскликнула Ната. – Ведь она проработала в семье многие годы.
– Если быть точным, полтора.
– Всего лишь полтора года?
Ната была поражена. Когда они впервые встретились с Клавдией, та сразу же дала ей понять, что она тут старожил и знаток всех здешних порядков.
– Она себя вела со мной так, словно бы родилась в этом доме! А его хозяев, особенно младших, знала чуть ли не с пеленок!
– Может, оно так и было, – загадочно произнес Слава, но его услышала одна лишь Ната.
Другие не сводили глаз со следователя. И по большому счету никого не интересовало прошлое Клавдии. Всех интересовало их собственное будущее.
– А что будет с нами?
– Не знаю. Но пока что нам с вами нужно разобраться, как произошло убийство.
– Вы же сами сказали, что ее вытолкнули из окна.
– Но кто именно это сделал? Вот в чем вопрос.
– Пока вы разбираетесь, мы можем вернуться в свои комнаты?
И тут же поднялся хор возмущенных голосов:
– Вы должны нам это позволить!
– Мы так устали!
– Это была не ночь, а мучение!
– Да, пока можете разойтись, – сжалился над ними всеми следователь. – Но прошу через час вновь всем собраться в гостиной. И прошу вас потратить этот час не только на отдых, но и на то, чтобы вспомнить, кто где находился после ссоры Валентина Петровича с покойной.
– Вы что, подозреваете кого-то из нас?
– Это очень важно для проводимого нами расследования.
Следователю было необходимо понять, кто и где был после того, как хозяин и Клавдия разбежались в разные стороны. Могли их пути пересечься? Могли. Но также путь Клавдии мог пересечься с чьим-то совсем другим. Но обитатели дома ответили на его просьбу плохо скрытым сарказмом.
– Одного из нас вы уже задержали. Еще хотите?
Никто из них явно не собирался помогать следователю еще глубже утопить Валентина Петровича или кого-то из своих. Всем было плевать на судьбу Клавдии. Она была для них всего лишь прислугой.
И следователь не стал скрывать своих мыслей от Наты и Славы.
– Вы единственные, кого я с чистой совестью оправдываю сразу и навсегда. Лишь вы двое не можете быть виновны в смерти Клавдии.
И не успели друзья возгордиться тем, как высоко ценит следователь их моральные качества, как он спустил их с небес на землю.
– Оправдываю, потому что вас двоих в это время элементарно не было в «Двух кленах»!
Слава кивнул:
– Нату зашивали в больнице, а я морально поддерживал ее. Нас тут не наблюдалось.
– Лично я совсем не уверен в виновности задержанного мною Валентина Петровича. И вот почему. Там, наверху, на втором этаже, у самого окна, в углу, нами был найден галстук. Это мужской галстук, на нем вышиты инициалы «В» и «П». Очень красиво и со вкусом вышитая монограмма. Во время обыска нами установлено, что у Валентина Петровича в вещах есть целый набор носовых платков, угол каждого из которых украшает точно такая вышивка. Я также обратил на нее внимание, когда Валентин Петрович при мне вытирал вспотевший лоб одним из своих платков. Спросил, где он взял такую прекрасную, изысканную вещь, и он объяснил мне, что это всего лишь подарок Антонины. Она ведь рукодельница, вот и пожелала отблагодарить своего благодетеля хоть чем-то.
– То есть найденный на месте преступления галстук принадлежит Валентину Петровичу?
– Монограммы его. Вышиты рукой Антонины специально для хозяина дома.
– Почему же вы тогда снимаете с Валентина Петровича подозрения?
– Как раз поэтому! Ну не идиот же он! Как можно оставить приметный галстук там, где только что собственноручно совершил убийство? К тому же я прекрасно помню, в момент задержания на Валентине Петровиче были джинсы и пуловер. Этот стиль не предусматривает наличия галстука.
– Галстук подкинули! Валентина Петровича хотели подставить!
– И я тоже такого же мнения. И в связи с этим я хочу, чтобы вы помогли мне вычислить убийцу.
– Но как?
– Поговорите с членами семьи, посочувствуйте им. Вы же видите, как они реагируют на мои просьбы. Фыркают! Я для них враг! Как же! Ведь я задержал их папеньку! Вам же члены семьи доверяю больше, чем мне. Вы для них в некотором смысле ближе. Мне они могут побояться рассказать всю правду, а вам скажут.
– И вы хотите, чтобы мы пересказали их слова вам?
– Я хочу найти настоящего убийцу, – отрезал следователь, и всякая охота читать нотации о морали у Наты пропала.
Когда совершено убийство, тут уж не до морали и не до чистоплюйства.
