Просто они – сложившаяся супружеская пара и, судя по всему, не намерены расставаться. Была семейная ссора, измена, но теперь все в прошлом, как в прошлом и мужчина, с которым она пережила свое маленькое и неглубокое одиночество. Я имею в виду тебя, Илья… Возможно, короткая жизнь с тобой кое-чему научила ее, заставила иначе взглянуть на некоторые вещи… Словом, она повзрослела и приняла решение вернуться к мужу. Это во-первых. – Она даже не дала ему вставить слово. – Во-вторых, хочу сразу предупредить тебя, что я не намерена жить с тобой, как прежде…
Она говорила долго, вдохновенно, чувствуя произносимые ею слова как нечто материальное, гладкое и твердое, словно морские камушки – точные, солоноватые на вкус, которые проглотить невозможно… Но он глотал, кивал головой и глотал эти камни, этот Илья, этот убитый известием горе-любовник, так до конца и не успевший насладиться своей изменой, своей решительностью, своим безумием, своим цинизмом по отношению к Вере… Нового качества мужчины не получилось, как не получилось и новой семьи. И теперь он сидел на обломках старого союза двух одиноких людей и пил горький кофе, как горькую чашу, чашу, полную собственного же яда, и должен был выпить ее непременно до дна…
То, что произошло в следующую минуту, шокировало ее, вызвало истерический смех. Илья, до этого сидевший с поникшим видом и выглядевший просто раздавленным, униженным, вдруг накинулся на нее и принялся задирать на ней юбку. Грубо, как никогда бы не позволил себе прежде. Это был не Илья, а еще один прохожий, возжелавший ее внезапно.
– Илья, что ты такое делаешь? Уймись!
Это же просто смешно! Я понимаю, сейчас утро, это твое время, но ты смешон!
Я ненавижу тебя! Тебя ударить? Или убить?
Убери руки!..
Она едва вырвалась из его сильных и цепких рук и еще какое-то время продолжала судорожно смеяться, находясь на грани истерики. Она не могла найти объяснение этому странному поступку Ильи.
После того как он был отвергнут и с позором изгнан из кухни, Вера выкурила сигарету и взглянула на часы. Искушение появиться в парке в три часа, чтобы снова, закрыв глаза и не думая ни о чем, окунуться в райское наслаждение, было слишком велико. Тем более сейчас, когда она знала, что ее любовником стал не психотерапевт Ренат Нагаев, а вообще неизвестно кто! Мысль о том, что она вступила в связь с мужчиной, случайно, по иронии судьбы, занявшим именно ту скамейку, где должен был ждать ее доктор Нагаев, вместо того чтобы как-то насторожить ее, испугать, заставить ее даже раскаиваться в случившемся, напротив, возбуждала ее и требовала новых впечатлений. Новых встреч.
Но до трех было еще далеко, а пока надо было налаживать обычную жизнь, заполнять ее предельно делами, хлопотами, связанными с поисками квартиры для Ани Чаплиной. А почему бы и нет?
Вера вымыла чашки, вытерла стол и удалилась в свою комнату. Она боялась признаться себе, что больше всего ей сейчас хочется хотя бы пару минут постоять перед зеркалом, чтобы понять, что же такого видят в ней последнее время мужчины и почему вдруг у них при взгляде на нее возникает желание? Ведь ничего же ровным счетом не произошло. Ей казалось, что внешне она совершенно не изменилась. Волосы – ее гордость, всегда были густыми и блестящими и на солнце горели, как расплавленное золото. Кожа? Светлая матовая. Когда она выходила замуж за Илью, он говорил ей, что ее кожа, ее тело мерцают в темноте теплым, лунным светом. Он любил ее тогда. И она его тоже…
Или это была только страсть? Сейчас, когда все было разрушено временем и предательством, все это уже не имело значения.
Вера постояла еще несколько секунд перед зеркалом, приводя в порядок выбившиеся из прически волосы, подкрасила губы, неторопливым движением поправила резинки на чулках, одернула юбку, взяла сумочку и вышла из своей комнаты, исполненная решимости прямо сейчас, не откладывая больше ни на минуту, заняться «делом Чаплиной». Она пока еще смутно представляла себе, с чего начать. Но, выйдя из квартиры и спустившись во двор, свернула в арку и, оказавшись на шумной, по-весеннему солнечной и теплой улице, закипающей светло-зеленой пеной распускающейся листвы, дошла до палатки с газетами и скупила все издания, связанные с недвижимостью. Там же, в двух шагах От палатки, в киоске купила маленький толстый блокнот, куда она будет записывать все, что связано с «делом Чаплиной». Вернувшись домой, просмотрела газеты, подчеркнула некоторые заинтересовавшие ее объявления, где говорилось о продаже дорогих «сталинок», и решила позвонить своей бывшей однокласснице, Юлии Савельевой, настоящей банкирше, с которой ее когда-то давно, в детстве, связывала нежная девичья дружба. Юля и тогда отличалась от остальных девочек в классе какой-то внутренней силой, скрытностью и волей, что помогло ей, вероятно, в дальнейшем забраться так высоко.
Но с Верой она всегда была открыта, делилась с ней самым сокровенным. Они время от времени перезванивались, назначали встречи, но так ни разу и не встретились, словно небогатый запас новостей исчерпывался телефонным разговором.
