Сейчас Вера хотела поговорить с ней о кредите, объяснить, зачем ей нужны деньги и в какой безнадежной ситуации она оказалась. Поэтому первой записью в ее блокноте оказалась строка, заполненная многочисленными номерами телефонов Савельевой. Но дальше мысли ее плавно перетекли в детство, и перед глазами возникло тонкое и одухотворенное девичье лицо с пунцовыми щеками и голубыми миндалевидными глазами… Рита Крепе.
У нее была самая длинная коса, самые розовые щеки, самые голубые глаза и самый мелодичный голос в классе. Хорошая спокойная девочка, миролюбивая, неконфликтная. Учителя ее просто обожали.
Особенно преподавательница географии Валентина Александровна. В ее классе все стены сплошь были увешаны, как и положено, географическими картами. На столе спал, ел и вообще жил толстый белый кот, фантастически пушистый и невообразимо породистый. Это была отрада Валентины Александровны. Опрашивая класс или рассказывая новый материал, она (все знали, что учительница одинока до неприличия) то и дело запускала свою маленькую красную ручку в пушистые недра кота, и он урчал почти на весь класс… Но иногда кота ей заменяла как раз Рита Крепе. Валентина Александровна, мурлыча в тон коту что-то про Африку или Австралию, подходила к Рите сзади, усаживалась на свободное место и запускала свою неспокойную, требующую ласки руку с еще более неспокойными тонкими пальцами теперь уже в Ритину косу. Однажды Валентина Александровна даже не заметила, как распустила косу и заплела ее опять. Находясь в каком-то сомнамбулическом состоянии, несчастная одинокая женщина даже не услышала звонка…
Рита же Крепе после окончания школы поступила в художественное училище, где показала себя очень одаренным, талантливым человеком. Закончила его с блеском, но стала простым оформителем.
На Пасху расписывала яйца на продажу, а основным ремеслом ее стали сдельные работы по оформлению витрин магазинов, офисов, театров и клубов. Ее постоянно тянуло в католицизм. Она одна из первых начала посещать католические собрания, на которых постоянно велись разговоры о строительстве в их городе католического храма. Вскормленная на романах Вальтера Скотта, Шарля Нодье, Проспера Мериме, Дюма, впечатлительная и погруженная в свои фантазии Рита водила знакомство с польским священником Яцеком, красивым молодым человеком, окружившим себя своей паствой и приручившим немало красивых молодых девушек. Ее родители по еврейской линии эмигрировали в Мюнхен и звали ее к себе, в чистый немецкий рай. Но Рите было хорошо и дома. Оставшись одна, она, казалось, только теперь зажила полной жизнью. У нее появились мужчины, много мужчин, и когда Вера последний раз навещала ее, то даже испугалась тому, как запросто Рита рассказывает ей о своих многочисленных любовниках. Мужчины на время вытеснили из ее жизни католицизм и превратили Риту в настоящую блудницу. Она ходила на свидания, даже не вымыв голову. Однажды, когда Вера зашла к ней, Рита, уже одетая, стояла в дверях, готовая к выходу.
На ней был красный берет, черное длинное пальто, перехваченное широким поясом. Лицо бледное, глаза горящие, рот полуоткрыт и ярко накрашен. А из-под берета выбиваются грязноватые, в перхоти, волосы. Вера спросила ее тогда, куда это она собралась в таком виде. И Рита сказала ей, что идет на свидание. «Что же ты голову-то не вымоешь? Придешь, снимешь берет, а там.., грязные волосы. Ты что, Ритка, с ума сошла?» На это Рита лишь посмотрела на Веру своими красивыми миндалевидными глазами и спокойно объяснила ей, что берет снимать она не намерена, как и обувь. «Я лягу прямо так, лишь сниму пальто. И берет мне не помешает… На это не уходит много времени…» – туманно заметила она, и тогда Вера подумала, что ее школьная подружка идет не на свидание, а на случку и что, возможно, ей за это соитие заплатят деньги. На эти деньги Рита купит себе краски, бумагу или холст, а то и вовсе приобретет дорогущий художественный альбом или какую-нибудь старинную эмалевую брошку. В этом была вся Рита… После той памятной встречи, которая оставила в душе у Веры довольно неприятный осадок, они не встречались и даже не перезванивались.
А полгода тому назад ей кто-то сказал, что у Риты «крыша поехала капитально», что она теперь «никому дверь не открывает, на звонки не отвечает», «помешалась на религии», «ударилась в рыцарство»…
