– У нее их было несколько. Она постоянно носила один из них в своей сумочке. Без всякого разрешения, разумеется. Боялась темноты…
– И что же она вам обо мне рассказывала?
– Что вы очень несчастны, что не хотите жить. Что ваш муж дошел до того, что привел в дом другую женщину! Скажите, Вера, только искренне: ведь это вы спровоцировали его на этот низкий поступок?
– Да, – честно призналась она. – У меня была черная полоса… И я не хотела его как мужчину. Я разлюбила его и не знала, как ему это сказать. И он от одиночества или отчаяния привел в дом Марину… Но что Августа?
– Она сказала, что вы страдаете, что не хотите жить. Что совершенно не следите за собой, плохо питаетесь, словом, погибаете… И тогда она решила…
– ..добить меня? Они решила произвести эдакую психологическую эвтаназию?
Чтобы у меня, едва я окажусь на скамье подсудимых разорвалось сердце? Да что вы такое говорите?
– Но ведь она же дала вам шанс.
– Психотерапевт? – горько усмехнулись Вера.
– Да. Причем она предположила, что вы не пойдете на встречу. Больше тою, она была вверена, что не пойдете. Поэтому-то и назначила день и час смерти Рената, совпадающий с вашей встречи. Знала она и о том, что вы солжете и скажете, что встречались с психотерапевтом…
– Да откуда вам все это известно?
– Она сама мне рассказала. Она знала, что я никогда не сдам ее…
– А как же та женщина… Вера.., которая звонила ему? Вы все это придумали вместе с ней? Вы что же, выходит, соучастник?
– Думаю, что Августа сама звонила Ренату и, изменив до неузнаваемости голос, морочила ему голову этими бредовыми разговорами и угрозами. Понятное дело, что, называясь Верой, она уже тем самым подставляла вас. Ведь если все хорошенько проанализировать, то получится, что эти звонки начались приблизительно в то же самое время, когда в вашей квартире, Вера, поселилась моя крестница. Это было началом вашей жестокой депрессии. Поэтому я не лгал, когда говорил о том, что Ренату звонила сумасшедшая по имени Вера. Все это я знал с его слов. Это сейчас я понимаю, что звонила Августа… А тогда мог только догадываться.
– А зачем она убила фотографа?..
Ведь это она, она украла мое пальто и подстроила все таким образом, чтобы на снимке Нагаев был со мной? Хотя на скамейке сидела она, Августа, одетая в мое пальто и мою обувь… Ей было проще всех добыть мои вещи, ведь она бывала у меня чуть ли не каждый день, часто отлучалась из комнаты, выходила в коридор, ванную комнату… Что ей стоило снять пальто с вешалки и сложить его вместе с ботинками в сумку? Какая же она гадина…
– Вы так ничего и не поняли… Да она была для вас, Вера, самым лучшим психотерапевтом. Ведь теперь вы полны сил и вам хочется жить, не так ли? – и он вдруг громко, раскатисто расхохотался.
– Вы – сумасшедший старик! Вы и Августа, да и ваш покойный Нагаев… Вы все – сумасшедшие! Для вас люди – что подопытные кролики. И вы можете говорить об этом таким спокойным тоном?
Скажите мне лучше, где находится дача Нагаева, уж не в Жасминном ли поселке?
– Точно.
– Значит, это Августа вчера звонила и заказывала такси… – Вера уронила руки на колени. – И она была не пьяная, она обманула меня.. Наверное, пила воду вместо водки и снова использовала меня для своего алиби… Знала, что стоит мне уйти, как она отправится в Жасминный, чтобы встретиться там с той женщиной, со своей очередной жертвой… Она же словно прощалась со мной в тот вечер, а я ничего не поняла… Значит, у нее нет никакого жениха?
– Она убила своего жениха, и мужа, и любовника в одном лице…
Вера подумала о том, что сейчас для нее существовало две Августы. Одна – ее приятельница, которая всегда заботилась о ней, много времени проводила рядом.
А другая – хладнокровная убийца, лишившая жизни Рената Нагаева, а потом фотографа и, наконец, ту женщину, свою, выходит, соперницу…
– Его любовница.., что вы знаете о ней?
– Только то, что она когда-то в молодости была очень красива и что он любил всю жизнь только ее. Думаю, что у него были серьезные намерения в отношении Марго, вот Августа и не выдержала. Она не могла допустить, чтобы они поженились.
Поймите, этот нарыв должен был когда-нибудь прорваться. Она ведь тоже живой человек.
– Вы так говорите, словно прямо сейчас готовы ее защищать! – – А я и буду ее защищать. И я выиграю дело, вот увидите…
– Но фотограф? – Вера была совершенно сбита с толку. У нее голова шла кругом от услышанного.
– А он вообще психопат. Думаю, что это он помог ей сделать фотографии, а потом, когда пришло время принести их в прокуратуру и Августа вопросила его об этом, он, возможно, заартачился или просто потребовал слишком много денег. Но ничто так не вывело бы Августу из себя, как грубость. Думаю, он был груб с ней, наговорил ей лишнего, проехался по ее внешности, задел больное самолюбие или, того хуже, пригрозил, что снова пойдет в прокуратуру и расскажет, что это она заставила его принести Котельникову компрометирующие вас снимки.
– Послушайте, вы, известный адвокат Собакин… Вы считаете себя здоровым человеком?
