– Все мы немножечко больны, – склонив голову набок, он хитро посмотрел на нее и тихонько хихикнул. Он явно издевался над ней.
– Но ведь вы же только что признались в том, что были в курсе готовящихся убийств? Вас тоже можно привлечь…
– Я не был в курсе, дорогая Вера, и не надо путать кислое с пресным. Но я все просчитал! – он постучал себя пальцем по лбу. – И когда убили Рената, я понял, что одной смертью эта история не ограничится. Я даже имел глупость предупредить Марго, чтобы она на время похорон, да и вообще уехала подальше от этого города, но она рассчитывала на свою долю в наследстве… Вот тоже баба-дура…
Вера встала, она не могла больше находиться в этом душном кабинете с психически нездоровым Собакиным.
– Вы уходите? – Собакин смерил Веру, презрительным взглядом. – Сейчас побежите к Котельникову и все ему расскажете? Не спешите. Они уже ищут Августу. Объявлен розыск… Дело в том, что почерковедческая экспертиза подтвердила, что опись украденного имущества, принадлежащего Ренату Нагаеву, сделана рукой Августы Дмитриевой. Да и пальчики она там свои оставила, нервничала, спешила, идиотка…
– Значит, ее подозревали? Кто-то знал о том, что она была для Нагаева кем-то вроде жены?
– А то! Нашлись добрые люди. Думаю все же, это Марго постаралась. Она же тоже не слепая… Да вся квартира Рената в отпечатках пальцев Августы, повсюду записки, написанные ее рукой… Вся жизнь Рената была пропитана или даже отравлена Августой! Говорю же вам, она жила у него…
– А вы? Вы сами-то часто бывали у него?
– Скажем так.., я был его близким другом… – сказал он с вызовом, и Вера увидела его розовые раздувающиеся ноздри. Он и здесь явно переигрывал.
И вдруг она все поняла. Собакин ненавидел Августу, а Августа ненавидела Собакина. Августа любила Нагаева, но и адвокат тоже любил его, этого ненасытного и всеядного психотерапевта, которому было все равно, с кем обниматься, с мужчиной или женщиной. Значит, она, любя Рената, страдала еще и из-за этого порока своего любимого? Какая же жуткая атмосфера царила в их доме… Да там кто хочешь с ума сойдет. Знал ли Александр о том, что Захар Собакин «голубой» ? Вряд ли.
Иначе непременно предположил бы его связь с Нагаевым.
– Вы шокированы?
– Нет… – отозвалась она холодно. – Я уже взрослая и давно ничему не удивляюсь. Это ваше личное дело. Я могу идти?
– К Котельникову? Не стоит. Он сам позвонит, вызовет вас и извинится. Может, он сделает это через вашего близкого друга Александра.
Ее чуть не стошнило от его тона.
– Между прочим, я просчитал еще один ход, и он тоже связан с эвтаназией, – добавил он загадочным тоном, не сводя с Веры любопытного взгляда.
– Что еще?.. – Она замерла, не зная, что сейчас услышит. Ей было тяжело находиться рядом с этим непредсказуемым человеком. – Когда вы наконец оставите меня в покое?
– Сначала смею вам напомнить, что это вы пришли ко мне, а не я – к вам.
А сказать я хотел вам следующее. Думаю, что вскоре вы получите письмо. Письмо от Августы. И, как мне думается, она передаст его вам через вашего – теперь уже бывшего – мужа. Или я ничего не понимаю в людях…
– А при чем здесь эвтаназия?
– Сначала ей казалось, что вы можете своей депрессией и нежеланием жить помочь ей. А теперь, когда она в агонии, быть может, она поможет вам?
– Каким образом? – Вера все еще ничего не понимала.
– Она бы могла, к примеру, перед тем как получить большой срок за убийство Рената, ограбить банк и подарить вам деньги. Или сделать что-нибудь еще экстравагантное, глобальное, что могло бы разом изменить вашу жизнь к лучшему, у нее бы хватило фантазии… Но на это требуется слишком много времени… Думаю, что она придумала кое-что попроще, пореальнее… Ведь главное для нее сейчас – ваше прощение. Августа умеет быть благодарной…
Вера выбежала из кабинета Собакина вся в поту. Ей было нехорошо, ей было дурно, ее подташнивало. Спросив у какой-то девицы, где находится кабинет Мещанинова, она получила в ответ лишь презрительную усмешку, после чего девица изрекла:
– У Мещанинова нет своего кабинета, у нас на каждый стол приходится по пять адвокатов… Александр Васильевич вон там, в конце коридора и направо, но у него клиент…
Вера подумала, что общество людей – стая злых и голодных животных. Почему эта девица разговаривала с ней таким снисходительно-презрительным тоном?
Почему каждый считает вправе оскорбить другого, нанести удар побольней, унизить?.. Откуда эта ненависть людей друг к другу? Что мешало ей с улыбкой объяснить, где находится адвокат Мещанинов?
