- Отлично! – похлопал в ладоши ректор. – Ну, как видите. Ребенок справился. Мне вот интересно, а почему у него нога на спине?
Как? Что? Уже на спине? Я что-то не заметила!
- Эм… - замялся смущенный всеобщим вниманием Никита. – Это для… для того, чтобы открывать дверь с ноги! И… эм… люки… Мало ли, вдруг он бегает под люком! И… и… его нужно открыть!
Трусцой умею, рысцой умею, а вот «подлюком» нет. Наверное, это на цыпочках с гаденькой улыбкой.
- Аааа! – многозначительно протянул ректор. И закивал, поджав губы. Так, словно догадался об этом сразу. – Я так понимаю, что это … это у нас… мальчик или девочка?
Я осторожно опустила голову, глядя на съехавший между задних ног хобот. Я даже случайно наступила на него коленом. С таким подходом, ректору опасно знакомиться на улице!
- Де… де… - запинался Никита, явно не ожидавший минуты славы. – Девочка!
- У мальчиков, видимо, еще длиннее, - послышался знакомый голос с ядовитой насмешкой.
- Ну все, молодец! – похвалил ректор Никиту. – Садись на место! Поставьте ему высший бал. Показать столь выдающиеся магические способности в юном возрасте – это достойно уважения.
Я трусила за Никитой. Стараясь не наступать на свои выдающиеся половые признаки. Хобот безвольно волочился за мной. Если раньше у присутствующих были только магические комплексы. То теперь некоторые магички поглядывали на мужей, а потом на меня. И снова на мужей. Нехорошо. Расстроенно. Со вздохом.
- Я считаю, что есть древние заклинания, которые несправедливо забыты. И первостепенная задача магии – сохранить их, - торжественно продолжил ректор. - Поэтому с этого учебного года мы делаем особый упор на древние заклинания. А этот уникальный образец мы оставим в Академии. Мы поместим его на аллею славы наших учеников. Попасть туда – это большая честь. Мы оставляем только лучшие магические изобретения.
- Я предлагаю его уничтожить! – послышался стон преподавателя. С трудом поднимаясь, он садился в кресло.
- Ни в коем случае! – прокашлялся ректор. – Я немедленно распоряжусь, чтобы этот прекрасный магический экземпляр занял свое достойное место. К сожалению, наш маленький музей пока что не доступен для посещения. В связи с тем, что студентам запрещается посещать этот музей, он закрыт. Но откроется в скором времени. Через годик – через два.
Не успела я чихнуть, как ректор щелкнул пальцами. И я заняла достойное место между икающей вазой, предсказывающей икотой продолжительность жизни. И пустым местом с табличкой «Мантия невидимка».
Последнее, что я услышала, был голос ректора:
- Для студентов посещение будет бесплатным. Для родителей мы откроем его на коммерческой основе. Все собранные деньги, пойдут на нужды Академии.
Глава шестнадцатая. Василиса Приватная
Я знала, что меня нужно охранять, беречь и ценить. И даже пару раз возмущенно орала: «Руками не трогать!» резвым мужланам. А теперь я поняла, что охранять меня будут со страшной силой.
Местная кунсткамера представляла собой кладовку покойной бабушки. Мне казалось, что если копнуть поглубже коробочки и свертки, то там найдется Атлантида, Эльдорадо и даже библиотека Иван Грозного. На худой конец мой носок.
«Маринованная мамонтятина!», - потрясла закруткой призрачная бабушка, пока я охреневала от происходящего.
Костюм с меня не сползал. Но смотровая дырочка стала шире. В блестящем щите отразилась чья-то шитая - перешитая попа. Два недоделанных глаза, интригующе свисали мешочками и хобот, который претендовал на звание «убийца мужских самооценок».
Я ломанулась к дверям, но они были наглухо закрыты. Оставались окна. Я подошла к окну, пытаясь распрямиться. Страшненький одноглазый Хатико стоял, опираясь передними лапками на подоконник. Мимо пролетал голубь. Увидев меня, он сбросил балласт и навсегда разучился гадить на подоконники.
Высота была невероятная. Мне казалось, что если я сейчас открою окно и плюну вниз, то слюнка соприкоснется с землей лет через пять. Таинственный туман окутывал башню.
- Думай, Вася, думай! – требовала я от себя. Верхние полушария передали управление средним, ответственным за соблазнение мужчин.
Я нервно осмотрелась. На пьедестале в уголке стоял какой-то волосатый гамадрил.
Он был похож на соседа с первого этажа. Дядю Толю, мужа тети Люды - кошатницы. По уверениям жены он мог пьяный зимой на снегу спать. Мне казалось, что она завела его случайно. Думала что котик. И поначалу хотела назвать Барсиком. Но потом сжалилась. И стала звать его ласково Мурзиком.
Очень брутальный самец был покрыт густой шерстью. Его челюстью можно было прорыть траншею. Судя по плотоядному взгляду и зубам, ответ на детскую задачку был не «полтора землекопа», а «полтора и косточки вон в той ямке».
- Людоед, - с подозрением прочитала я табличку Мурзика.
Это сейчас Мурзик кажется мне «фу! Какая гадость!». Но к концу первого месяца он превратиться в мужчину мечты и в «Поговори со мной, Мурзик!».
Я тревожно осмотрелась. Мало ли, вдруг здесь есть еще экспонаты с тягой к побегам и перекусам другими экспонатами?
