Раим отсалютовал другу Пашкиным жестом и шагнул в подпространство. Величество хмыкнул и понял, что хочет еще выпить. А еще он хочет, чтобы и ради него кто-нибудь вот так же безоглядно…
Наконец этот день закончился. Слава прекрасной шельме, апартаменты Эрика Настырного на первом этаже, и риск встретить кого-либо на пути в родную караулку был минимален. Теперь можно перестать изображать из себя бешеный перпетуум мобиле, чтобы не выглядеть жалкой на фоне отвратительно энергичных наездников. Чуть ослабить прямоту спины и маленько опустить подбородок – уже отдых.
Ольга топала через темный двор крепости к родной караулке и тихо удивлялась, что ночь совсем не мешает ей уверенно ставить ногу. Наверное Раим Наставникович таки прав и, как ни сложно в это поверить, магия в ней все же просыпается. Оля отчетливо видела, куда ступает. Даже стыки каменных плит видела, а они и днем не сильно заметны. Изучение новых свойств зрения оказалось таким увлекательным, что Оля чуть не проворонила важное – пятачок перед дверью в караулку был изрядно освещен. Не магистральный светодиодный электрофонарь, конечно, но и не отсвет костерка.
Пашка магическим светом не владел.
На сердце Ольги потеплело – Раим позаботился, больше некому. И тут же смутилась – кто знает, насколько глубоко копнули супер-менталисты, когда она так опрометчиво, под влиянием усталости и минутной слабости, допустила их в свою голову. Интуиция подсказывала – так глубоко, как она сама не копала.
– Оля, – лавэ шагнул навстречу и сразу притянул к себе с мягкой, строго дозированной силой. Не сгреб, а деликатно прижал за талию и лопатки. Сама себе удивляясь, Ольга охотно это позволила, прикрыла от удовольствия глаза, когда он потерся щекой о ее лоб и прошептал: – Нет слов, как я тебе признателен. Спасибо, моя хорошая. Спасибо.
А в ответ услышал, как Ольга едва-едва слышно фыркнула, ей мешали толстые шнуры галунов на обоих кителях – даже ощутить тепло тела не получалось. Раим отреагировал на ее фырк и попытался отстраниться – неужели не поверила в его искреннюю благодарность?
Оля снова издала невнятный звук и прижалась сильнее – еще не хватало оказаться сейчас с ним лицом к лицу, не-не-не, это слишком волнительно.
– Не для тебя старалась, – пробормотала она в чуть колючую щеку. – Как бы я жить смогла, если бы дала тебе умереть? – Сказала и тут же осознала глобальную двусмысленность своего признания. Попытка исправить неловкость получилась так себе: – Кто с нами нянчиться будет, если ты дезертируешь в пустоту?
Теплый горловой смешок приятно пощекотал шею. Так приятно, что Оля неосознанно обвила руками мужской торс и вздохнула, расслабляясь. Как хорошо!
– Это еще разобраться надо, кто с кем нянчится. Смирись, это навсегда, – подыграл ей Раим, и его рука переместилась на стриженый затылок. Слова были не нужны ни ему, ни ей. Зачем слова, когда молчание соединяло крепче любой клятвы?
Ольга опять вздохнула, чуть подпортив очарование момента. Раим как будто от наваждения очнулся.
– Тебе отдыхать пора, милая. Я бы и сам завтра обоз принял, но увы – не справлюсь.
Ольга нахальненько ухмыльнулась ему в плечо – представила, как великий лавэ раз за разом пытается пересчитать кули с кормом и каждый раз сбивается. Раим почувствовал улыбку и, чуть отстранившись, взял ее лицо в ладони.
– Спокойной ночи, – согласилась Оля и встретила напряженный мужской взгляд грустной нежной улыбкой.
Раим легко коснулся сухими губами ее лба, кончика носа, дрожащих губ. И отступил. Они об этом еще не знают, но это простое действие станет их ритуалом при встречах и прощаниях. На всю жизнь.
Традиционная утренняя встреча в вольере Свапа была тиха и спокойна, но и Раим, и Ольга знали, что пошел отсчет времени их новым отношениям. Раим, по уже устоявшемуся правилу, принес склянку для сбора яда, которая хранилась у него в безвременье. Оля до сих пор похихикивала, когда вспоминала старый пластиковый портфель-дипломат, на поверку оказавшийся уникальным артефактом-хранилищем.
Сейчас Раим наблюдал, как его Оля деликатно возится с его зверем, осторожно почесывая чувствительные местечки под надбровными дугами специальной деревянной лопаточкой под гордым названием «чуха». А Оля посматривала на Раима и вспоминала очень зрелищный, но чрезмерно пафосный фильм «Аватар». Впрочем, пафос легко было простить ради одной фразы, которую говорят друг другу влюбленные герои: «Я тебя вижу». Именно это она чувствовала к мужчине рядом. «Я тебя вижу».
Свап был как-то по-особенному мил и предупредителен к двуногой самочке, даже пытался морщить свой кожистый чехол для бивня, чтобы Оле было легче собирать густую ядовитую смазку. Тыря тоже нынче вела себя странновато – все к Свапу льнула, а не носилась, как будто ей горчицей под хвостом помазали, и даже к дорогой подруге не лезла, вымогая ласку.
