Лягушачьи губы куратора расползлись в жестокой улыбке:
- Посмотри-ка на меня, Кир, - когда мальчик подчинился, Владлен Панов, заглянув в глубину его каре-зеленых глазах, заговорил проникновенно: - Ты забудешь о своих родителях. Они умерли для тебя! Теперь твой дом здесь, в школе. Твоя жизнь принадлежит мне и единственное, о чем тебе следует беспокоиться – это мое мнение о тебе. Поэтому ты будешь усердно учиться и беспрекословно подчиняться мне. Ведь так, Кир?
- Да… - выдохнул тот безвольно.
- Следует отвечать: «Да, Учитель», - строго поправил его Панов.
- Да, Учитель.
- Вот так-то, - кивнул удовлетворенно куратор.
Владлен Панов ушел и Кир опять остался один в комнате. Мальчик несколько часов неподвижно просидел на кушетке, не в силах стряхнуть с себя оцепенение. Он даже не мог плакать, так глубок был ступор. Словно злой волшебник, Владлен Панов мановением руки стер всё, что волновало его. Все переживания Кира - боль, тоска по родителям и дому, страх перед неизвестностью – отступили перед всеобъемлющей властью Панова над его сознанием. Кир не мог противиться приказам мужчины, тот полностью подавил его, подчинил себе. Владлен Панов в совершенстве владел искусством гипноза.
Так ужас – который был страшнее и болезненней, чем любой ночной кошмар – вошел в жизнь Кира. Ежедневно он переносил колоссальные умственные и физические нагрузки, часто его поднимали ночью, чтобы вызвать на очередную тренировку. Его обучали убивать людей, хладнокровно относиться к своей и чужой боли, он усваивал навыки обращения с холодным и огнестрельным оружием, много времени уделялось искусству рукопашного боя. Помимо этого он проходил углубленный курс изучения иностранных языков и прочих необходимых учебных дисциплин. Вокруг мальчика постоянно находились люди – преподаватели, тренеры, охранники – и никогда еще он не был таким одиноким.
Кир ненавидел спецшколу и тосковал по родителям, однако не мог противиться приказу куратора. Он терпел всё, хотя иногда у него так ломило от боли тело, что он не мог сдержать слез. Порою ему хотелось умереть и прекратить все мучения - но право умереть у него отняли точно также, как и всё остальное. Чужая воля руководила Киром и он не осмеливался перечить Владлену Панову.
И все же, спустя год, Кир вышел из под контроля. Он попытался убить себя после того, как приказу Панова его изнасиловали двое солдат. Это являлось частью учебной программы: Киру предстояло освоить сексуальные возможности своего тела и научиться выгодно их реализовывать как в отношении женщин, так и в отношении мужчин. Пережитые во время изнасилования боль и унижение повергли Кира в шоковое состояние - и все гипнотические установки в его психике разрушились.
Лежа на постели Кир, старательно укрылся одеялом и перерезал себе вены заточкой, которую сам смастерил из куска зубной щетки. Он надеялся, что умрет прежде, чем надзиратели – круглосуточно следящие за ним при помощи видеокамеры – заметят неладное. Впрочем, куратор предусмотрел такое развитие событий и распорядился устроить проверку: в комнату Кира вошли охранники и обнаружили его в бессознательном состоянии.
Кир не хотел возвращаться к жизни – и все же вернулся.
- Ты разочаровываешь меня, Кир. Ты обязан быть более стойким и невозмутимо переносить все испытания, - сказал ему Панов, явившись в лазарет с визитом. – Впереди у тебя много трудностей, эта наука легко не дается, однако запомни: цель оправдывает средства.
- Пожалуйста, убейте меня.
Куратор спецшколы, уловив его слабый, прерывающийся голос, резко обернулся, не пытаясь скрыть раздражения. Как тот смеет демонстрировать перед ним свое малодушие? Неужели он действительно надеется, что в порыве сострадания куратор позволит ему умереть?.. Мальчик, обездвиженный при помощи фиксирующих ремней, взирал на него потухшим взором. Владлен Панов, приблизившись к медицинской койке, склонился над Киром, прожигая его взглядом.
- Хочешь умереть? Нет уж. Твоя жизнь принадлежит мне, - проговорил Панов с расстановкой. – Ты поправишься и продолжишь обучение.
Его дьявольские чары проникли в разум Кира, в очередной раз подчиняя его своей власти.
- Да, Учитель, - прошептал он, едва шевеля губами.
- Вот и молодец.
Владлен Панов хотел было уйти, но какая-то мысль остановила его – он, всматриваясь в бледный лик ребенка, коснулся его темных волос, перебирая их пальцами. Он находился так близко, что его дыхание касалось лица Кира.
- Сколько таких, как ты, я видел… Я каждого старался воспитать – и тебя постараюсь. Возможно, ты выживешь. Но никто из вас даже близко не походил на него. Никто, - произнес Панов задумчиво. – Иврам был лучшим… Если бы я только мог управлять им, как управляю всеми прочими – то вместе с ним мы бы завоевали весь мир. Но именно потому что он лучший, он и не остался со мной… - мужчина скорбно вздохнул, недовольный своей внезапной исповедью, и отпрянул от мальчика: – Поправляйся, Кир. Ты должен скоро вернуться в строй.
