Она так близко! Кир ощущал запах шампуня, идущий от её волос. Больше всего на свете он желал прикоснуться к ней, ощутить своими губами вкус её кожи, услышать, как участится её дыхание, как дрожь пройдет по стройному телу, подобно легкой ряби на поверхности воды. Но у него нет права сейчас потерять над собой контроль. Он может спугнуть Насту, оттолкнуть от себя своим напором, укрепить в ней недоверие к нему. Нет, нет, нет – он не рискнет прикоснуться к ней сейчас. Он итак достаточно шокировал её, признавшись в любви. Пока хватит. Всему свое время. К тому же, ожидание не будет для него неопределенно-мучительным. Наста вспомнила его и это о многом говорит. Похоже, у него больше шансов завоевать её сердце, чем он предполагал изначально.
Кир и правда не рассчитывал, что она узнает его. Наста видела его всего несколько минут, а за шесть лет в её жизни произошло много чего. Она едва не погибла во время теракта в «Георгиевской звезде», затем бесследно исчезла, дав повод предполагать её гибель. Кир запрещал себе верить в её смерть, упрямо надеясь на чудо. И чудо произошло: Наста воскресла, хотя и не без сюрпризов – она перешла на службу к Акутагаве Коеси. Кир не сомневался - её убедил сделать это брат-близнец, давно работающий на клан Коеси.
Тот самый Иврам…
Помнится, Кир подивился, узнав, что Наста побывала замужем за Владленом Пановым. Однако то, что Иврам – о ком рассказывали столько невероятных баек – на самом деле брат Насты, просто поразило Кира. Чем больше он собирал о зеленоглазых близнецах информации, тем сильнее петлял в своих догадках. Кто они, Наста и Иврам? Они вместе попали в спецшколу, были распределены на разные курсы, спустя девять лет Иврам сбежал, а Наста осталась. Что чувствует Наста по отношению к брату?.. Ответ на свой вопрос Кир получил, когда Наста, бросив всю свою прежнюю жизнь, просто сбежала в Японию. Её действия могли означать только одно - вполне очевидно, она любит брата.
Этот вывод вызвал целую бурю в душе Кира.
Иврам занимал в сердце Насты вполне определенное место, чего Кир не мог простить ему. Одного этого хватало, чтобы заставить его сходить с ума от ревности. От жестокой, первобытной ревности, выжигающей Киру душу. В его мечтах Наста любила только его и никого больше! Всё её сердце должно принадлежать ему одному! Все её помыслы, порывы, стремления и желания обязаны быть устремлены к нему. Только при таком раскладе Кир сможет ощутить мир в своей душе, только так обретет счастье…
Вот тогда он решил убить Иврама.
Это утро началось как всегда: Акутагава поднялся ни свет, ни заря и отправился в тренажерный зал, затем в душ. Вернувшись из душа, он подошел к постели и присел на краешек. Юки уже не спал, он лежал с открытыми глазами, правда, при этом его взгляд оставался опустошенным. За последнюю неделю он почти ничего не ел и заметно осунулся, весь его вид свидетельствовал о телесном и психологическом истощении. Юки походил на больного, медленно умирающего от неизлечимой болезни.
Его состояние тревожило Акутагаву.
Тот невероятно тяжело переживал смерть Ива, продолжал винить себя в его гибели. Сначала с ним случались нервные припадки, затем они сошли на нет - и на смену им явилась апатия. С каждым днем Юки все сильнее отрешался от реальности. Он целыми днями лежал в постели или на диване в гостиной, уставившись взглядом в пустоту. На все попытки расшевелить его, тот отвечал, что ничего не хочет и просит только одного – чтобы его оставили в покое. Акутагаве приходилось едва ли не силой заставлять его есть, но Юки все равно словно таял у него на глазах.
- Доброе утро, - сказал Акутагава, прикоснувшись к его спутанным волосам. – Вставай-ка. Давай вместе позавтракаем.
Он помог ему одеться и вместе они спустились в столовую. Юки едва прикоснулся к изысканному блюду, приготовленному Фынцзу - он проглотил всего несколько ложек, не желая огорчать любимого. Акутагава же размышлял о том, что, возможно, ему не следовал удерживать Юки в Угаки – наверное, правильней было бы позволить ему отвлечься от случившей трагедии и отправить в Колумбию, к его друзьям, работающим у вулкана Галерас. Оставаясь в Японии, Юки только глубже погружается в депрессию и безысходность, всё вокруг напоминает ему об Иве.
«Возможно, нам обоим нужно сбежать отсюда. Уехать как можно дальше и попытаться забыться, - подумал Акутагава печально. – Быть может, это принесет нам хоть какое-то облегчение?»
Он поднял взгляд на Юки, помешивающего чай серебряной ложечкой:
- Давай куда-нибудь съездим на неделю-другую. Отдохнем вместе, немного развеемся. Что скажешь?
- Не знаю. Решай сам, - равнодушно пожал Юки плечами.
Подавив тяжелый вздох, Акутагава придал своему голоса как можно больше оптимизма:
- Хорошо. Я освобожу в своем графике время и выберу место, куда мы поедем.
