— Когда я стал Стражем, то поклялся, что мой меч станет инструментом правосудия. Что я не обнажу его в гневе или ради мести. Но теперь… теперь я уже не так уверен. И еще.
Дальше все произошло очень быстро.
Виста отрабатывала этот прием сотни раз, резко сжимая пространство между Стояком и целью, которую тот мог тут же заморозить. Дополнялось сближением поднятием складок пространства от земли или пола, чтобы ограничить передвижение целей. Эту манипуляцию она проделывала почти мгновенно, и потому смогла обеспечить нам преимущество внезапности. Первой целью Виста предсказуемо выбрала Убера, как более опасного и стоящего на возвышении.
Одним шагом я оказался у него за спиной, опрокинув при этом стойку с журналами и газетами, и с размаху врезал ему по голове мороженой треской. А потом, не останавливая движения, довернулся вбок и обрушил здоровенную рыбину на голову Элита.
Ну, что же, я сказал правду — это действительно был не мой меч. Хотя по моим расчетам, я должен был оглушить только Убера, а Элит применил бы что-то из своего арсенала и успел вытащить подельника, бросив награбленное. С точки зрения СКП это был идеальный сценарий действий — злодеи изгнаны, жертв и пострадавших нет, ущерб минимален…
Ой… Черт. Кажется, я использовал нейроподавитель. Неосознанно, на рефлексах, и всего на секунду, но этого хватило. В помещении, забитом гражданскими. Хотя вроде в радиус удара никто из них не попал… может и пронесет. А вот с тем, что удары получились гораздо сильнее, чем я рассчитывал, нужно было что-то делать, и быстро.
— Виста, вызывай штаб, обоим нужна госпитализация. Срочно. Я немного перестарался.
Та кивнула и взялась за рацию. Я уложил обоих стримеров рядом и проверил пульс. Живы, пока что. Наружного кровотечения тоже нет. Я принялся рыться в подсумках в поисках нужных ампул. Так, сначала колем сосудосуживающее, и только потом регенеративную сыворотку. Из холодильников я нагреб немного льда и соорудил компрессы.
Все, больше я тут ничего не сделаю. Когда их доставят в госпиталь, я займусь ими более основательно, под рукой будет мобильная лаборатория. Пока же в моих силах было только смягчить последствия травмы. О, и чуть не забыл. Небольшая доза транквилизатора — чтобы не очнулись слишком рано.
Ладно, пока вроде все неплохо. Где там эта коробка? Надо прикарманить, пока никто не видит.
— Говнюк!
— Сэр, вы даете разрешение на применение к вам парачеловеческих сил с терапевтическими целями?
— Пидар!
— Подумайте лучше, последствия черепно-мозговой травмы могут иметь тяжелые последствия. Даже повлиять на использование вами собственных сил.
— Да иди ты в жопу! — технарь отвернулся в сторону. Он лежал на койке, в той же одежде и маске, в которой его арестовали, но все снаряжение изъяли, а обе руки приковали наручниками. — А я еще с тобой делился.
— Я с тобой тоже, если забыл, — перехватив подозрительный взгляд стоящей рядом Мисс Ополчение, я торопливо добавил, — и было это задолго до моего вступления в Стражи.
— Элит, не дури, — подал голос с соседней койки Убер. — Сотрясение мозга это не шутки.
— И когда я сказал про нарушение работы сил — это была не шутка, — добавил я. — Своими глазами такое видел.
— Это когда успел? — угрюмо осведомился Элит.
— У меня две битвы с Губителями за плечами. Я видел такое, от чего ты грохнулся бы в обморок как диснеевская принцесса. И когда я говорю, что есть риск — это значит, что он есть.
Технарь рассержено дернулся, но уже без прежнего задора.
— Ладно, коли.
Я перевел страдающий взгляд на Мисс Ополчение. Ее скрытое банданой лицо не выражало ничего, а ход биохимических процессов в теле отражал внутреннее спокойствие. Почему-то она пугала меня больше всех прочих кейпов, с которыми я встречался.
Она была образцовым героем, одним из немногих, кому позволялось использовать государственный флаг как часть костюма, членом первой команды Стражей вместе с Шевалье. Но было в ней что-то неуловимо жуткое, что мог понять только кто-то вроде меня, умеющий чувствовать эмоции и немного понимающий тонкости парасил.
Она создавала оружие — любое, когда-либо существовавшее на земле, от ножей до противотанковых ракет. Она носила полевую военную форму в качестве костюма. Она сама словно была оружием, которому без разницы, в кого стрелять, и которое лишь послушно следует за держащей его рукой. Такие как она, на военных трибуналах говорят, что просто исполняли приказы.
Может, я стал слишком мнительным, но у меня складывалось именно такое впечатление, и не только потому, что она была родом откуда-то с Ближнего Востока.
— Вы даете разрешение на применение к вам парачеловеческих сил с терапевтическими целями? — повторил я, не рискуя отклоняться от протокола.
— Даю, — Элит закатил глаза.
— Вот так бы сразу, — я принялся наматывать на его руку резиновый жгут. — Теперь работай кулаком, мне вена нужна.
