Один заблокировал собой дверь, двое других взяли меня на прицел, четвертый провел быстрый обыск.
— Повернись, — скомандовал он. — Пошли.
— Куда?
— К тебе посетитель, — буркнул оперативник неохотно.
Разговаривать с подозреваемыми строго запрещается. Ответив на мой вопрос, он заработал в лучшем случае устный выговор. Я мысленно накинул этому парню лишний балл в своем рейтинге нормальных ребят и мудаков.
Комната для свиданий находилась на том же этаже, немного дальше по коридору. Вполне обычная комната со столом и двумя стульями, даже не разделенная перегородкой. В другой день я бы удивился несуразности — зачем держать меня взаперти без какой-либо связи с внешним миром, что могло быть оправданно протоколом «Властелин», но при этом допускать ко мне живых оперативников и разрешать свидания?
Я успел морально приготовиться к встрече с отцом, потому что кому еще приходить к арестованному вроде-как-злодею. Даже прикинул, как себя вести — попытаться пошутить, успокоить, убедить не встревать в судебную тяжбу с СКП, потому что с распадом «Медхолла» придется долгое время считать каждый цент. Что я достиг договоренностей (сугубо устных и ничем не подкрепленных) с руководством (в виде «антикризисного» директора Джеймса Тагга), и в скором будущем все с большой вероятностью разрешится (моей смертью). С такими мыслями я открыл дверь.
Эми Даллон сидела за столом, сцепив руки перед собой в замок. Шиншилла Реми пристроился рядом с ее правой рукой, будто почетный караул, и сосредоточенно тер передними лапками морду. Я вспомнил свою войну с этим животным, порой доходившую до применения неконвенционного оружия в виде брызгалки с водой, и мне стало стыдно за свое ребячество.
Конвоиры остались снаружи. Зато в углу бдила Мисс Ополчение с автоматом наготове.
— Предупреждаю сразу, — холодно произнесла она. — Попытаешься что-нибудь выкинуть, сделаешь резкое движение или мне просто что-то не понравится — и я вышибу тебе мозги.
— Мэм, при всем моем невеликом к вам уважении… — сказал я, садясь на свободный стул. — Если бы я хотел что-нибудь выкинуть, я бы это уже сделал.
Оружие в руках героини на мгновение превратилось в сгусток зеленого света, а потом снова стало автоматом, но уже другой модели.
— Я серьезно.
— Я тоже. Единственная причина, по которой вы способны меня удерживать — это то, что я сам не против сидеть тут. И ваша ничем не спровоцированная агрессия выглядит… жалко.
Мисс Ополчение одарила меня полным презрения взглядом.
— Ты чудовище, и отношение к тебе как к чудовищу.
— Бе-бе-бе, — я показал ей язык.
— Мисс Ополчение, — подала голос Эми. — Может, мне выйти?
Та немного смутилась, но лишь немного, и автомат не опустила.
— Извини за эту безобразную сцену. Я тебя больше не перебью.
— Нет, я хочу, чтобы вы вышли. Это конфиденциальный разговор.
— Эми, прости, но я не могу оставить тебя наедине с этим… этим…
— Нацистским пидарасом, — подсказал я.
— Все нормально, — она взяла меня за руку. — Видите, я полностью держу ситуацию под контролем. Конрад ничего не сможет сделать без моего ведома, и я в любой момент могу его остановить.
Несколько секунд на лице Мисс Ополчение отражалась напряженная умственная деятельность, а ее кровь и кора мозга кипела от стрессовых импульсов. Держу пари, она всерьез рассматривала возможность пристрелить меня, лишь бы устранить угрозу, существующую только в ее голове. Но звезды сошлись, и она нехотя отступила.
— Мы будем вести наблюдение через камеры, — предупредила она и вышла, оставив дверь приоткрытой.
Целительница проводила ее взглядом.
— Чем-то она мне напоминает Кэрол.
— Блюстительница буквы закона, плюющая на его дух, — я выдавил улыбку. — Привет Эми, привет Реми. Вот уж кого не ждал увидеть.
Шиншилл закончил прихорашиваться и подбежал ко мне, но вопреки своему обыкновению, не тяпнул за палец зубами, а просто уселся рядом.
— А кого ты ждал?
— Никого, — ответил я и погладил Реми по шерстке. — Думал, что сгнию тут в одиночестве.
— Все лучше, чем Клетка.
— Последние дни я уже не так уверен. В Клетке хоть компания есть.
Эми мрачно вздохнула и отвела взгляд. Под ее глазами проступили темные круги, волосы потускнели, она даже заметно похудела. Наверняка из-за устроенного Бакудой бардака ей пришлось работать на износ.
— Странно, — сказала она. — Я думала, ты будешь другим.
— Отращу клыки и щупальца, начну плеваться ядом? Я — это я, не больше и не меньше, и всегда был только собой.
— Все ведь это время ты лгал буквально всем. Прикидывался нашим другом.
— Все немного сложнее, хотя отпираться не стану. Да, я полный козел. И нет, ничуть этим не горжусь. Но что сделано, то сделано.
— Ты убивал людей.
— Наемников и злодеев. Не людей.
Ее рука продолжала лежать поверх моей, и я уверен, она свободно читала мою нервную систему.
— А если все это время ты только притворялся героем, то зачем так выкладывался?
— А что если я скажу, что притворства не было? Что без одного было бы невозможно другое?
