— Я вижу. То есть Симург потратила время на создание портала между мирами, и в промежутке между вываливанием на улицы Мэдисона толп монстров, заглянула на никому не нужную Землю Алеф, где кейпов полтора дохляка, вытащила компанию оболтусов, а чтобы они не было скучно, подкинула им суперсилы в бутылочках.
Дело начало приобретать какой-то нездоровый окрас.
— Там были какие-то особые приметы? Может, необычная маркировка, или странный материал?
— На контейнере был символ. Как греческая буква «омега», только перевернутая.
— Мда. Так вы и правда 53-и, только без уродств. И память вам не почистили, потому что кто бы этим занимался во время боя. А в мирное время этим, надо полагать, балуется некая организация с эмблемой в виде сидушки от унитаза…
— Не без уродств, — тихо сказала Генезис.
— Твой паралич?
— Нет. Изначально нас было семеро, но флаконов в контейнере оказалось только шесть. Я, Баллистик, Солнышко, Приговор и… — она запнулась, когда глянула мне через плечо, где ее главарь дергался и хрипел в петле, — и Трикстер. Мы все выпили по полному флакону. Но еще двое из нашей группы разделили флакон. Они никогда не участвовали в драках, поэтому про них ничего не знают. Их зовут Оливер и Ноэль. Оливер отделался легко, он просто медленно и неконтролируемо меняет свою внешность. Ноэль… Ноэль стала монстром.
— Монстры всякие бывают. Оцени по десятибалльной шкале, где один — это злой хомячок, а десять — Губитель.
— Девять с половиной, — уверенно сказала Генезис. — Кстати, она была девушкой Трикстера, и очень разозлится, если когда узнает, что ты с ним сделал.
— Напугала Бегемота голой жопой.
— А я не пугаю. На самом деле, я даже надеюсь, что хотя бы ты сможешь ее убить, потому что мы уже пытались, и ничего не вышло. Флакон превратил ее жизнь в бесконечный кошмар, но она даже умереть не может.
— Хм. Какие силы?
— Огромная груда мяса, невероятно сильная и быстрая. Коснешься ее незащищенной кожей, и она тут же создаст твоего клона. Злого клона. Да, силы она тоже копирует, хотя и не точно.
— Я и так зол на 12 из 10, так что не страшно. Еще?
— Она питается мясом и непрерывно растет. У нее бешеная регенерация. Возможно, как у Краулера или у Губителей. И она очень умна. Она прирожденный стратег и тактик.
— Как показывает практика, если проблему не получилось решить большой пушкой, нужно просто взять пушку побольше. Ладно, второй вопрос. Где Солнышко?
— Она на базе Выверта, — ответила Генезис и неожиданно вскинулась. — Оставь хотя бы ее с Оливером в покое! Она отказалась участвовать в твоем захвате, сказала, что это самоубийство!
— Как мило с ее стороны. И, главное, мудро. Я подумаю. А где база Выверта?
— Противогубительское убежище, от штаб-квартиры СКП пять кварталов на северо-запад.
— Почему-то подобного я и ожидал, — я невольно усмехнулся. — Симург значит. Ей было мало спеть мне, она целый ансамбль на подтанцовку отправила.
Я достал из пространственного кармана коробку с препаратами и выбрал нужный. Мизерикорд. Состав, вдохновленный памятью о кейпах, сожженных Бегемотом. Пятьдесят миллилитров блаженной, избавительной смерти в многоразовом шприце.
— Я считаю твою часть сделки выполненной. Передать что-нибудь твоим родным?
— Если это шутка, то не смешно, — мрачно отозвалась Генезис.
— Я серьезен. Сейчас у меня нет технологии порталов, но это не значит, что ее не будет никогда. Может, и загляну на Алеф, передам письмо или что-то такое.
Она смотрела на меня не мигая. Еще недавно я бы вряд ли выдержал такой взгляд.
— Я должна тебе верить?
— Мне-то что? Это твоя последняя воля, а не моя.
— Дай ручку и бумагу.
Я высвободил от скотча ей одну руку и положил в нее требуемое. Генезис принялась писать. Я не подсматривал, хотя и мог бы. Всего лишь символический жест, так почему бы и не позволить выговориться, хотя бы на бумаге?
— Все, — Генезис сложила листок бумаги в несколько раз и сверху добавила адрес.
Я взял письмо и спрятал в отсек для мелочи, а потом обошел ее сзади.
— Больно не будет.
Игла воткнулась в ее шею. Генезис в последний раз вздрогнула от неожиданности и тут же расслабилась, когда Мизерикорд начал вливаться в ее кровь. Ее глаза медленно закрылись, на лице возникло умиротворенное выражение. Через десять секунд она перестала дышать.
Я убрал шприц и подлетел к Трикстеру. Он, конечно же, оставался в полном сознании, хотя и нем. Я предварительно накачал его адреналином, чтобы он не смог потерять сознание, так что наш с Генезис разговор он слышал.
— Ты был обречен. С того самого момента, когда услышал Песню, — сказал я. — Ты думал, что живешь, что ведешь какую-то борьбу, но тебе было уготовано оказаться здесь. Всего лишь еще один камешек, об который Симург точила свое оружие. Хотя это не значит, что я не могу менять свое мнение на счет милосердия. Назовем это… хмм… солидарностью.
Я сломал его петлю. «Кровавый орел» опять раскрылся с мокрым хрустом и остался в таком положении.
Взмахами меча я вскрыл бедренные артерии Трикстера и покинул заброшенный завод, когда убедился в смерти мозга.
Пора навестить Выверта.
Облачившись в полночь.
