Сочетание безграничной мощи и совершенной коммуникации, помноженное на три. Когда я думал об этом, то мне начинало казаться, что у нас действительно есть шанс победить.
Ладно, здесь мне тоже пока делать нечего. Надо идти наверх, но не охота опять тащиться в лифте.
— Привратник, отвлекись немножко, дай дверь на первый уровень, — попросил я.
Передо мной возник портал, причем после небольшой задержки. Мне почему-то представилось, как этот худой пятидесятилетний мужчина с бездонными серыми провалами на месте глазниц недовольно вздыхает и исполняет требуемое. Его жизнь, как и любого 53-го, сложно было назвать счастливой, ему нравилось, когда Кевин читал ему с Ясновидцем вслух, и не нравилось, когда его при этом отвлекали.
Я шагнул через предложенную дверь. Здесь длинный коридор перемежался несколькими дверьми. Рабочие кабинеты Счетовода, Александрии, Сплетницы и мой собственный. Первый безостановочно мониторил обстановку в наиболее важных мирах, координировал действия со второй. Помогала ему в этом Сплетница, которая могла заметить даже то, что проскальзывало сквозь абсолютную аналитическую способность бывшего члена Бойни.
На секунду мне захотелось зайти в кабинет Сплетницы, сказать что-нибудь ехидно-пренебрежительное, заставить ее немного понервничать и напоследок спереть у нее парочку печенек орео, которые она обожала. Нет, не время. Она и так на пределе, подобное ребячество может сказаться на ее работоспособности.
Я миновал коридор, свернул за угол и открыл еще одну дверь, неотличимую от предыдущих.
Для организации мультивселенского масштаба Котел проявлял в быту почти спартанскую скромность, и комната отдыха в этом плане не выбивалась из общего стиля. Длинный стол, несколько кресел и диванов, полка с книгами, бар на стене. Все из одинакового белого материала, созданного силой неизвестного парачеловека. Дельта и Эпсилон уже были здесь, но похоже, что опередили они меня лишь на пару минут. Мы втроем обладали одинаковой силой трансляции, вещания, однако в отличие от Остряка, мы не создавали друг другу помех. Мы действовали буквально на одной волне, в одной фазе, как три части одного целого.
Обе моих копии сидели за столом, посреди которого стояла нетронутая бутылка виски. Оба повернули головы в мою сторону, и во взглядах читался немой упрек: чего так долго, только тебя ждем. Я снял маску и молча сел на свободное место, Дельта откупорил бутылку и разлил виски по стаканам.
Мы пили молча. Нам не требовались слова, чтобы понимать друг друга, мы знали, что чувствуем одно и тоже. Все миры сейчас замерли в страхе перед неизвестностью, но мы понимали, с чем предстоит столкнуться, и потому наш страх был еще сильнее.
— Когда все кончится, — решился нарушить молчание Дельта, покачивая перед собой стакан с янтарной жидкостью, — мне будет не хватать этого пойла.
— Ой, да брось, — возразил я. — Можно утратить что угодно, но не способы приготовления бухла. Можно сказать, что пьянство это двигатель цивилизации.
— Я не про то, чтобы глаза залить. Речь о традиции. Сколько веков пройдет прежде, чем появится нечто подобное, отшлифованное до совершенства?
— Что-то исчезнет, что-то появится, — задумчиво пробормотал Эпсилон. — Меня больше беспокоит не материальное, а крах картины мира в массовом сознании. Операция «Немыслимое» — это способ объединить людей через общую боль, но мне кажется, концентрируясь на сохранении технологий, мы упустили духовный аспект. Моральные ориентиры.
— Тогда тост: за идолов, старых и новых.
Вы одновременно опрокинули в себя стаканы.
— Знаете, я только сейчас осознал, что слово «идол» произошло от «эйдолон».
— Ебать слоупок. Ты точно не бракованный из пробирки вылез?
— Весь в тебя, братишка.
— Какой ты мне еще братишка? Вон нос кривой, ухо вниз съехало, глаза в разные стороны смотрят.
— Так ты на меня смотри, а не в стакан.
— Похоже, вам уже хватит.
— Стой, там еще осталось!
— Да там на донышке.
— Не выливать же.
— Хранительнице проставься.
— Окей, кто на этот раз будет уговаривать ее принять человеческую форму?
Дверь скрипнула и отворилась. Мы разом повернулись на звук.
— Нашли время нализаться, — проворчала Сплетница. — Вы хоть представляете, насколько жутко это смотрится со стороны?
— Жутко — это ты…
— …когда только что встала…
— …и не успела расчесаться, — закончил я.
— Боже, дай мне сил вытерпеть этого триединого уебана, — громко возвестила бывшая (нет) злодейка.
— Мы тебя уже четвертый год терпим, так что не ной.
Наши взгляды сфокусировались на почти пустой бутылке и мы синхронно пришли к единому выводу. Сплетница тут же почуяла неладное, но скорость реакции никогда не была ее сильной стороной.
— Лиза, иди сюда, — пропел я, наливая в чистый стакан остатки виски. — Почему бы тебе не сделать шаг к единству и примирению?
— Спасибо, я обойдусь, — она начала тактически отступать к выходу.
