Сильные руки Элайджи ласкали тело девушки, а она поддавалась, выгибаясь на встречу, воспламеняясь от этих прикосновений. Это было необыкновенно. Еще никогда Кэтрин не позволяла мужчине настолько завладеть контролем над собой, своим телом, своей душой. Она была готова на все, лишь бы эти поцелуи и прикосновения не прекращались.
Она ощущала его желание и то, как Майклсон сдерживается, чтобы не переступить одному ему видимую черту. Кэтрин было плевать - на все и всех. Она хотела его, и хотела немедленно!
- Элайджа, - прошептала Кэтрин и попыталась подтолкнуть мужчину к софе. Тот даже не обратил на нее внимания, продолжая изучать губами каждый миллиметр обнаженной кожи. Кэтрин тяжело дышала, ощущая, что еще несколько минут и просто взорвется от переполняющих ее чувств. - Элайджа…
Наконец, Майклсон услышал ее. В темноте комнаты Кэтрин с легкостью могла видеть, как проясняются его затуманенные страстью глаза. Он смотрел на девушку странным взглядом, в котором было столько противоречий, что сердце у Кэтрин заныло от мысли, что все это может немедленно прекратиться. Но Элайджа не отпускал ее. Он держал ее в ловушке своих рук, расположенных по обе стороны от ее головы. И смотрел. Смотрел так, что Кэтрин с трудом сдерживалась, чтобы снова не броситься к нему с поцелуями.
- Это ошибка, - тихо проговорил Элайджа и шумно выдохнул, словно пытаясь взять себя в руки. Сердце Кэтрин заколотилось в сто раз быстрее. Она гневно вскинула подбородок и попыталась вырваться из ловушки, но Майклсон не позволил. - Это не значит, что я не хочу, Катерина. Не злись.
- Тогда почему ты вообще думаешь об этом? - зло проговорила Кэтрин и сжала руки в кулаки. Желание и страсть все еще горели в ее груди. Но негодование от слов куратора не давало мыслить правильно.
- Потому что я - Майклсон, а ты - Петрова. Наши семьи никогда в жизни не одобрили бы подобного. А еще ты - студентка, а я преподаватель, - подыскивая слова, Элайджа осторожно прикоснулся к волосам Кэтрин и чуть пригладил выбившийся локон.
- И что? Сколько тебе по человеческим меркам? Лет тридцать?
- Двадцать семь, - ровно ответил Элайджа, и Кэтрин покачала головой.
- А мне девятнадцать, Элайджа. Так что твоя теория о невозможности отношений преподавателя и студентки дала слабину. Вот если бы мне было лет пятнадцать, я бы задумалась о твоих моральных принципах, - Кэтрин шутливо улыбнулась, пытаясь заставить Элайджу снова расслабиться. Эта его сдержанность начинала действительно раздражать. Кэтрин не хотелось вести беседы. Хотелось сорвать с куратора рубашку и пробежаться пальцами по обнаженной груди. Почувствовать тяжесть его тела на себе, полностью отдаться чувствам, страсти, своим желаниям…
- Ты невозможна, Катерина, - сурово проговорил Элайджа, но Кэтрин ясно почувствовала в его словах улыбку. Но обо всем этом она немедленно забыла, потому что Майклсон ласково провел рукой от шеи девушки вниз, останавливаясь на талии. - Надеюсь, ты не против остаться сегодня со мной.
Он не спрашивал. Он даже не давал ей возможности отказаться, особенно тогда, когда его руки крепко обхватили талию Кэтрин, заставляя ее млеть. Элайджа без усилий поднял девушку над полом, и она мгновенно обвила его торс ногами, обнимая руками шею и прикасаясь к его губам в поцелуе. Сладость поцелуя, заставила Кэтрин с силой вцепиться в плечи мужчины, до крови впиваясь в кожу даже сквозь рубашку.
Элайджа тем временем, не прерывая поцелуя, медленно направился в сторону спальни. Сердце Кэтрин забилось от предвкушения чего-то волшебного. Немыслимого и одновременно такого прекрасного!
Открыв дверь спальни ногой, Элайджа внес Кэтрин в комнату и аккуратно уложил на кровать. Девушка почувствовала холод простыней, немедленно отозвавшимся мурашками и легкой дрожью. Или дрожь была вызвана другим? Например, тем, как Элайджа быстро, но аккуратно расстегнул свою рубашку и уже через мгновение оказался прямо над Кэтрин. Как у мужчины получилось так быстро стянуть с нее джинсы, Кэтрин так и не поняла. Просто в одно мгновение она почувствовала, как Элайджа провел рукой по бедру, заставляя выгибаться навстречу. Девушка дышала быстро и шумно, ощущая, как Элайджа легко приподнял ее тело, стягивая рубашку с молодого тела. Факт того, что под рубашкой у Кэтрин совершенно ничего не было, заставил Майклсона на мгновение застыть. А потом он накрыл рукой одну грудь девушки, и Кэтрин, не удержавшись, застонала. К нежным прикосновениям немедленно присоединились поцелуи, поэтому Кэтрин позволила себе откинуться на простынь, полностью отдаваясь этим прекрасным ощущениям. В действиях Элайджи была уверенность, перемешанная с осторожностью, и именно из-за этого Кэтрин буквально изнывала. Ей хотелось большего.
