Я поворачиваю ключ. Когда переступаю порог, стекло хрустит у меня под ногами. Я в доме. Знаю, это противозаконно, как бы я ни убеждала себя, будто я просто заботливая сестра, и все же я чувствую, как меня охватывает дрожь – дрожь торжества.
Многие обвиняемые утверждали, что преступная жизнь вызывает привыкание, и хотя я, конечно, не собираюсь превращать проникновение со взломом в привычку, я понимаю, насколько привлекателен тот кайф, который возникает при этом. Возможно, для того, чтобы испытывать волнение, а не страх, нужно принадлежать к определенному типу людей – но я знаю себя достаточно хорошо, чтобы не удивляться тому, что соответствую этому типу. Если не во всем, то, по крайней мере, кое в чем.
Окидываю взглядом окружающую обстановку и застываю на месте. Я не могу поверить в то, что вижу, и, по мере того как реальность проникает в сознание, мое дыхание учащается. Несмотря на то что интерьер и мебель подобраны со вкусом и выглядят дорого, почти все поверхности уставлены грязными тарелками, коробками из-под еды навынос и пивными бутылками. Это не похоже на того Макса, которого я знаю. На Макса, который заботится обо всем и обо всех вокруг. Он стойкий и надежный. Ради всего святого, он инвестиционный банкир! Я зажмуриваюсь, борясь со слезами.
«Я думаю, тебе нужно вернуться домой».
И в этот момент я понимаю, что на сей раз мои страхи были не просто плодом слишком живого воображения. Что-то пошло не так, ужасно не так. Я не только чувствую это нутром, но и вижу доказательства буквально перед глазами. Я слишком поздно спохватилась. Хуже того, я бросила его одного. «Прости меня», – шепчу я, надеясь, что, где бы ни был Макс, он это почувствует, – и все же чувство вины захлестывает меня приливной волной.
Открываю холодильник и с облегчением вижу, что там осталось несколько бутылок пива. Откупориваю одну и прислоняюсь к стене, глотая холодный напиток и чувствуя, как он стекает по пищеводу в желудок, а потом приступаю к работе. Методично прохожу по дому, комната за комнатой, – как будто, убрав последствия, я смогу устранить причину.
Проходит два часа, прежде чем я попадаю в кабинет наверху. Стою в дверном проеме и смотрю под ноги. Под слоем измельченной бумаги я даже не могу разглядеть цвет ковра. Будучи оптимисткой, я подбираю горсть обрывков и пытаюсь разобрать хоть какие-то слова. Безуспешно. Зато я замечаю тонкий блестящий лэптоп, невозмутимо дожидающийся меня посреди рабочего стола. Пробираюсь по сугробам бумаги и включаю его.
Пароль.
Черт.
Я пробую все, что только приходит в голову: дни рождения, имена, места, комбинации всех трех вариантов, – но каждый раз меня встречает маленький красный крестик. Он издевается надо мной.
Я не собираюсь признавать поражение. Достаю телефон, нахожу в списке контактов нужный номер и звоню.
– Алло? – У Отиса мягкий северный акцент. Это всегда заставляет меня улыбаться.
– Привет, Отис, это Джастина.
– Знаю, черт возьми, это написано у меня на экране. Что тебе нужно?
– У меня есть лэптоп. Пароль зашифрован. Кто‑нибудь может приехать и забрать его? Я сообщу тебе адрес.
– Я могу забрать его сегодня вечером. Что именно нужно найти?
– Честно говоря, я надеюсь, что ты сможешь мне это сказать.
– Мне придется действовать наугад?
– Да, боюсь, я только приступаю к разгадке.
Он смеется. Низко и отрывисто.
– Ты же знаешь, я люблю сложные задачи… Так что сразу же приступлю к делу.
Отис молчалив и серьезен, но относится именно к тому типу людей, на которых можно рассчитывать. Стереотипный технарь в самом лучшем смысле этого слова. Проверяет улики, выявляет любые несоответствия, которые могут быть использованы против нас в суде. Полиция неплохо справляется со своей работой, но у Отиса это получается лучше.
Когда наши пути пересеклись, он как раз был в сложном положении. Последнее судебное разбирательство, в котором он принимал участие, прошло не так, как планировалось, – дело, выстроенное с его помощью, потерпело грандиозный крах. После этого его имя попало в черные списки. Но я не сочла его человеком, которого нужно избегать: вместо этого я узрела свой шанс. Я была новичком, но знала, что карьера складывается, когда находишь себе такого специалиста, как Отис. Он был нужен мне, и, похоже, я была нужна ему. Я позволила ему снова вернуться к работе, а он дал мне возможность занять мою нынешнюю должность.
Мы прощаемся, и я сажусь обратно в кресло Макса; мои ноги утопают в клочках бумаги.
«Что все это значит?»
