Я представляю себе Макса: вот он стоит передо мной, покачиваясь от переизбытка выпитого пива, чуть более пухлый, чем в прошлый раз, когда я его видела, – свидетели тому картонные коробки из-под пиццы внизу. Движения у него беспорядочные, резкие и судорожные. Он выдвигает ящики стола с такой силой, что правый из них падает на пол. Находит документы, которые ищет, и уничтожает их. Ему важно, чтобы все до последнего кусочка было уничтожено. Недостаточно того, что бумага прошла через шредер. Максу нужны наглядные доказательства уничтожения. Он открывает контейнер измельчителя, вскидывает его над головой и осыпает комнату клочьями бумаги. Все кончено.
Или это только начало?
Сидя здесь, в доме Макса, я чувствую себя ужасно маленькой – ведь его нет рядом со мной. Я никогда не задумывалась о том, как мне жить без брата. Он всегда казался таким надежным, таким постоянным… Но я не могу игнорировать атмосферу, царящую в этой комнате. В ней не чувствуется надежность. Или постоянство. Я съеживаюсь в кресле. Подтягиваю колени к груди, как будто я ребенок, играющий в прятки в родительском кабинете.
«Вернись, Макс, – хочу крикнуть я. – Я здесь. Приди и найди меня».
Я знаю, что мне недолго осталось заниматься этим делом, – но вместо того, чтобы вернуться к просмотру материалов, пока они у меня еще есть, решаю разобраться с тем потрясающим новым следом, на который удалось наткнуться сегодня утром.
Включив свой самый убедительный прокурорский тон, я спрашиваю парня за стойкой, могу ли я побеседовать с Джимми Фэлконом.
– Вам назначена встреча?
– Нет, но мне
– Войдите, – раздается из-за двери голос из моего прошлого.
Я открываю дверь, не дожидаясь, пока это сделает мой провожатый.
– Джастина Стоун! Или мне мерещится? – Джимми ухмыляется, но на его лице отражается потрясение. Оно выражается и в том, как быстро он встает со стула. Как взмахом руки указывает бармену, чтобы тот оставил нас. На Джимми темно-зеленая клетчатая рубашка с закатанными рукавами, и, если б она не выглядела так безупречно и дорого, у меня возникло бы искушение съязвить насчет того, что он не повзрослел.
– Теперь – Джастина Харт, – сообщаю я, отчего-то посчитав нужным уточнить, что я замужем. – И я тоже рада тебя видеть.
Он снимает очки. Приподнимает бровь.
– Джастина Харт… – Слегка присвистывает. – Мне казалось, ты не из тех, кто берет чужую фамилию.
– Что ж, люди меняются. – Я не собираюсь вдаваться в подробности. Не хочу говорить ему о том, что к тому времени, как вышла замуж, я отчаянно пыталась избавиться от последней ниточки, связывающей меня с прошлым.
– Так чем же я могу тебе помочь? – Джимми заинтригован. Я не удивлена. Он не видел меня с тех пор, как мы были совсем юными.
– Хочу попросить тебя об одолжении. – Решаю раскрывать карты постепенно.
– Об одолжении? После стольких лет? Я надеялся, что ты сначала захочешь выпить… – Джимми Фэлкон смеется, и я понимаю, что он флиртует со мной. В пятнадцать лет я была бы на седьмом небе.
– Хорошо бы, будь это так, но мне действительно нужна твоя помощь. У тебя есть записи с камер видеонаблюдения – та потасовка, в которой участвовал Джейк?
Джимми явно настораживается и отходит за свой стол, как будто отгораживаясь от меня. Интересно, почему он чувствует необходимость прятаться за столом? Или, может быть, это просто придает ему уверенность, позволяет ощутить себя не просто моим старым знакомым, а администратором заведения?
– Да, но я не понимаю, почему эта запись должна тебя волновать.
– Волновать меня? Не неси ерунду, Джимми. Это же Джейк! Позволь мне посмотреть.
– Это мой паб. Ты не можешь просто прийти сюда и потребовать от меня записи камер видеонаблюдения. Можешь хотя бы сказать, зачем они тебе?
– Нет. Я еще не знаю, что именно ищу.
– Тогда, если ты не можешь внятно назвать причину, мой ответ – нет.
Я ожидала такого ответа и подготовилась заранее. У меня в рукаве есть еще парочка козырей.
– Ладно, пусть будет так, если только ты не против, чтобы Макс узнал, что ты целовался с его младшей сестрой, когда она была еще несовершеннолетней.
Джимми – хороший парень, и мы оба знаем, что я отчаянно жаждала этого поцелуя. Но я надеюсь, что сейчас он так же рьяно, как и тогда, стремится скрыть от Макса тот факт, что целовал младшую сестру своего лучшего друга. К счастью для меня, видимо, есть некий «братский кодекс», который нельзя нарушать, и поцелуй со мной – один из пунктов этого кодекса.
Я молча наблюдаю, как Джейк входит в кадр. На нем черная бейсболка, узкие джинсы и простой серый джемпер. В его облике нет ни капли экстравагантности, и все же он обворожителен. Двигается точно так же, как в моих снах. Пусть он сменил имя, но нельзя отрицать, что на экране передо мной Джейк Рейнольдс. Он занимает место в дальнем правом углу у барной стойки – как я и ожидала и как рассказывала молодая барменша – и чего-то ждет.
