Плохая кровь полностью

Но как бы Джимми ни был раздосадован, его не покидало беспокойство.

Он просмотрел запись с камер видеонаблюдения. Макс был просто не похож на себя: он постоянно озирался по сторонам, выглядел напряженным, и вообще весь его облик изменился в худшую сторону.

Обычно Макс привлекал внимание по совершенно другим причинам. И, безусловно, Джимми никогда раньше не видел, чтобы он дрался. Чем больше Джимми думал об этом, тем сильнее закипал в нем гнев. Когда Макс ни с того ни с сего прислал сообщение, он едва не ответил отказом – как тот посмел не позвонить раньше и не извиниться? Если б не беспокойство, которое Джимми не мог подавить, он не торчал бы здесь, замерзая до полусмерти.

Джимми не понимал: зачем им обязательно встречаться именно здесь, да еще так поздно? Но Макс настоял. Это должно было быть конфиденциально. Очень конфиденциально.

«Что ж, – подумал Джимми, оглядываясь по сторонам, – более уединенного места и не придумаешь. Так где же ты, черт возьми, шляешься?»

Сначала он увидел тень, вырисовывающуюся на фоне одной из лодок, и по тому, как она пошатывалась, понял, что Макс пьян, – еще до того, как он появился в поле зрения. Джимми хотел попытаться начать всё с чистого листа, но ситуация снова не на шутку разозлила его.

– Ты пьян.

– Да.

– И ранен, – добавил Джимми, заметив, что по правой руке Макса течет кровь, капая с пальцев.

– Мне нужна твоя… нужна твоя… – начал было Макс, но не успел закончить фразу, склонился над водой и содрогнулся в приступе сухой рвоты.

– Дружище, серьезно, я здесь не для этого. Я жду уже целую вечность и совершенно замерз. Расскажи мне о той драке, когда протрезвеешь, ладно? А я пойду домой. – Он направился прочь.

– Джимми, – окликнул его Макс, и Джимми обернулся, услышав, как клокочет дыхание в горле друга. Он не мог сказать точно, был ли причиной тому свет от фары катера, отбрасывающий тени на лицо Макса, но ему показалось, что тот выглядит затравленным. Одутловатое лицо, запавшие глаза, обрамленные большими темными кругами…

– Ты должен понять, я совершенно не хотел, чтобы это случилось. – Его речь была бессвязной.

– Давай поговорим об этом завтра, хорошо? Иди домой, Макс. Ты пьян.

– Но я… пожалуйста.

– Честно говоря, это не так важно. Иди домой и приведи себя в порядок. – И Джимми пошел прочь, прибавив шагу в попытке согреться. Он не был уверен, не померещилось ли ему, но словно бы услышал голос Макса, донесенный ветром. Два простых слова: «Не могу».

– Ты просто бросил его там? Пьяным, у воды? Одного? – Джимми ничего не отвечает, и это задевает меня еще сильнее. – Он был твоим лучшим другом.

Мой голос срывается от ужаса. Дважды Макс просил о помощи, и оба раза его бросали. Сначала я, а потом Джимми.

– Знаю. Я ужасный друг. Худший в мире.

– Ты даже не позволил ему ничего объяснить? Ты до сих пор не знаешь, из-за чего он подрался с Джейком? Или о чем он хотел тебе рассказать?

– Нет. Конечно, лучше б я не уходил. Но я замерз, а он едва мог связать пару фраз.

– Ты думаешь, он сделал это? Что после того, как ты ушел, он… – Я не могу заставить себя закончить мысль.

– Я все время думаю об этом. То есть я пытался не думать. Перепробовал все, чтобы забыть. – И по тому, как Джимми произносит «все», я понимаю, что в числе прочего он имеет в виду и ночь, проведенную со мной. – Но так и не смог. – Он смещает руку так, что она оказывается чуть выше моего колена, и я смотрю на нее как в замедленной съемке, пока он набирается смелости, чтобы положить ладонь на мою ногу. К собственному удивлению, я позволяю ему это сделать. – Он был совершенно не в себе, таким я его никогда… Я даже не могу объяснить это толком. Он был пьян, безусловно. Но я и раньше видел его пьяным. Тут было что-то другое… Что-то еще. Он словно сошел с ума. То ли он просто упал в воду – мы были на самом краю набережной, – то ли мой уход стал для него последней каплей… я просто не знаю. Я даже выразить не могу, как мне жаль. Хотел бы я знать, что он пытался мне сказать…

– Что ж, я собираюсь это узнать.

– Я уверен, что узнаешь, и я тебе верю. Я постараюсь помочь – на этот раз по-настоящему… Ты позволишь?

– Ты бросил его там, – повторяю я. Это так и будет стоять между нами. Я не позволю ему убежать от правды.

– Знаю.

– Ты убил его. – Я выговариваю это медленно. Я знаю, что эти слова причиняют Джимми боль, но они правдивы, независимо от того, толкнул он его в реку или нет.

И все же я знаю, что Джимми любил Макса. Все мы совершали ошибки, которые привели нас сюда, это я могу признать.

– И все же мне нужна твоя помощь, – продолжаю я, спускаюсь с лестницы и направляюсь в гостиную, жестом приглашая его следовать за мной.

Я не простила Джимми и сомневаюсь, что когда-нибудь прощу, но я возвращаю себя к жизни единственным известным мне способом: подготавливаю дело.

Пока Джимми не видит, я достаю из пачки две таблетки кодеина и глотаю их всухую. Стараюсь не думать о том, что слишком привыкла к этому, и просто сосредотачиваюсь на том, насколько бодрее чувствую себя уже через несколько минут.