А он-то надеялся, что занятия помогут ему ослабить напряжение – не усилят его, во всяком случае. Ломота в ногах и ощущение того, что ты безнадежный неумеха, – вовсе не это требовалось сейчас Тоцци, который весь день провел у дома Д'Урсо, взрыхляя поганые клумбы, которым не видно было конца, и сгребая все до последнего листочка из-под паршивых кустов. Во всем виновата Роксана. Быстро сработала – сообщила адрес Д'Урсо рано поутру. Тоцци надеялся провести день с нею – может быть, съездить куда-нибудь, – но долг превыше всего. Черт бы его побрал.
Тоцци в самом деле хотел ее видеть. Но вместо того он отправился прямо к дому Д'Урсо, куда и прибыл как раз в тот момент, когда фургончик садовника отъезжал от большого особняка в псевдосредневековом стиле. Имя садовника красовалось на дверцах: Ник Паризи, подрядчик садово-парковых работ. Это натолкнуло Тоцци на мысль. Одет он был довольно небрежно – в джинсы, футболку, джинсовую куртку, – и вот он быстренько сгонял в питомник Фримена в Милберне, взял там трезубую тяпку и плоскую лопату, затем вернулся в Шорт-Хиллс и припарковал машину за углом, не доезжая квартала до дома Д'Урсо. Вытащил инструменты из багажника и пешком пошел к особняку.
Тоцци отправился прямо на задний двор, окруженный черной восьмифутовой чугунной решеткой. Словно в цирке, в клетке у льва. Посреди лужайки, рядом с бассейном в форме боба, виднелись деревянные качели и беседка; качели несколько успокоили Тоцци. Возможно, крутые парни не поднимают стрельбы, когда их собственная ребятня играет где-то неподалеку. К тому же, если прикинуться помощником садовника, опасности никакой не будет. Разве что вернется Ник.
Тоцци принялся за клумбу: выдернул сорняки, вскопал, разрыхлил лопатой, аккуратно зачистил края. Он глаз не спускал с дома, надеясь сразу увидеть нечто подозрительное – скажем, толпу японочек, слоняющихся неподалеку, – что-нибудь для Иверса, чтобы тот разрешил формальную электронную слежку. Поганый Иверс и чертовы ежедневные рапорты. Здорово было бы в понедельник утром положить ему на стол всем рапортам рапорт, нечто стоящее, чем Иверс утерся бы наконец. Думая об этом, Тоцци злорадно ухмылялся; но вот стеклянная дверца во внутренний двор скользнула в сторону, и показался парень в фиолетовом свитере и мешковатых штанах, серых в клеточку.
– Эй! Что ты тут делаешь? – Парень держал голову набок, чтобы патлы не лезли в глаза, решил Тоцци. Парень был определенно крутой, хотя на первый взгляд и не скажешь. Без сомнения, из команды Д'Урсо. – Я тебя спрашиваю: что ты делаешь тут? – повторил парень по слогам. Подумал, видно, что Тоцци иммигрант.
– Клумбы вскапываю, – ответил Тоцци.
– Этот тип, садовник, как его там, уже давно отвалил. Ты-то чего тут торчишь?
– Ник оставил меня перекопать клумбы. Давно пора. Поглядите сами. – Тоцци показал на клумбы. – Корни должны дышать. Надо взрыхлить землю, чтобы воздух проходил.
Тоцци был прав: все лето к клумбам никто не притрагивался. Ник – дерьмовый садовник. Панк кивнул, присмотревшись получше.
– Ты еще долго?
Тоцци пожал плечами.
– Как получится. Дел здесь полно. Взгляните на кустарники – они все переплелись. Надо и подстричь. Работа большая. За сегодня, пожалуй, и не управлюсь. Никак не выйдет. – Тоцци подумал, что недурно бы подготовить почву, если придется прийти еще раз.
– Угу, смотрится паршиво. – Панк кивнул и поддернул рукава фиолетового свитера. – Сделай все как следует, ладно?
– Ну еще бы. Конечно. Уж это-то я умею.
Тоцци все улыбался, пока панк не вернулся в дом. Теперь, черт возьми, придется вкалывать. Тоцци терпеть не мог копать клумбы. Это еще хуже, чем подстригать газон в августовский зной. После того лета, когда он служил у садовника, между последним классом школы и первым курсом колледжа, Тоцци поклялся себе, что никогда больше не возьмется за такую работу. Кто бы мог подумать, что через восемнадцать лет он снова будет ковыряться в земле? Правильно говорят – не зарекайся.
