Нагаи отвернулся от сцены с ее воплями и мельканием, когда им на столик принесли рыбу, которая называлась фугу, и официантка поклонилась, ставя безобразину перед Хамабути. Толстая рыбина лежала на боку, как буксирное судно, севшее на мель, и один ее мертвый глаз был направлен прямо на Нагаи. Нагаи тоже уставился на рыбу и про себя вздохнул. Он никогда особенно не любил фугу, и вся эта церемония – просто скучища. Конечно, сначала, первые раза два, она казалась опасной, возбуждающей, – последняя проверка на преданность, сущность Фугукай. Но со времени своего изгнания в Америку Нагаи забросил ритуал, хотя никогда не признавался в этом Хамабути. Не то чтобы он забыл, как разрезать рыбу, или его люди были слишком малодушны, чтобы пробовать потенциально смертельное блюдо, предложенное боссом. Дело в том, что единственный сорт рыбы фугу, какой можно достать в Америке, не ядовит. И весь ритуал, заключающийся в том, чтобы заставить людей смотреть, как ты аккуратно извлекаешь смертоносную печень и яичники, и тем самым проверить их верность и преданность, теряет всякий смысл с американской фугу. Всякий смак пропадает. Что это за церемония, если нет риска, что кто-нибудь упадет мертвым за столом? Но с Хамабути все совсем по-другому. Старому боссу всегда для церемоний доставляли настоящую рыбу, где бы дело ни происходило. Счастливчик.
Нагаи вновь посмотрел на сцену, где две молодые женщины в традиционных набедренных повязках борцов сумо тузили друг друга, а избранное общество респектабельных бизнесменов из его страны подбадривало их пронзительными криками. Интересно, что бы подумали их респектабельные американские партнеры, если бы узнали об этом заведении? Немножечко Гиндзы в самом сердце Манхэттена. Всякому нужно немного повеселиться и расслабиться время от времени, даже респектабельным ублюдкам. Нагаи вновь стал следить за женщинами-борцами, которые наскакивали друг на друга и каждая старалась вытолкнуть соперницу за пределы белого круга, нарисованного на сцене. Вряд ли это японские девушки, подумал он. С такими-то сиськами. Он взглянул на официантку для сравнения, но ее сиськи, даже если таковые и имелись, скрывались за складками кимоно. Нет, у японок сиськи вовсе не такие, как у тех двух, на сцене. Они не болтаются и не трясутся, как эти. Нагаи улыбнулся, увидев, как девчонки столкнулись телом к телу. Сиськи, как фугу.
– Может быть, все-таки мы приготовим вам рыбу? – мягким голосом по-японски спросила официантка у Хамабути. – У одного из наших шеф-поваров есть лицензия.
Хамабути замахал прочными черными резиновыми перчатками, отстраняя ее.
– В Японии шеф-повар должен иметь правительственную лицензию, чтобы разделывать фугу, но мне такая лицензия не нужна. – Он улыбался своей особенной улыбочкой, то ли отечески благосклонной, то ли презрительной до последней крайности. И вот он стал надевать перчатки, и официантке не оставалось ничего другого, как удалиться. По напряженной улыбке девушки Нагаи мог догадаться: она считает Хамабути старым пердуном.
Нагаи подумал, не рассказать ли ему сейчас, потом решил подождать, пока Хамабути покончит с делом. Старик уже приступил, и Нагаи не хотелось его расстраивать до тех пор, пока он не вырежет ядовитые части. Маленький надрез на печени отравит всю рыбу, а ведь это он, Нагаи, а вовсе не Хамабути, должен, будет съесть первый кусок. Нагаи украдкой взглянул на девушек-борцов. Одна из них, толстогубая, с короткой стрижкой, яростно нападала, зато вторая была гораздо красивее. Старик возился с рыбой, искал ножом нужное место у нее на затылке, чтобы начать разделывать. На глазах Нагаи босс сделал два глубоких надреза у начала хребта. Сунул туда пальцы, примерился и резким движением выудил всю хребтину, вывернув рыбину наизнанку. Затем стал тянуть за пятнистую шкуру, пока она не повисла у хвоста, как штаны у лодыжек. Старик взглянул на Нагаи, чтобы убедиться, что тот смотрит. Начиналось самое сложное, и Нагаи знал, что обязан смотреть. Хамабути снял перчатки и стал рыться в перепутанных внутренностях, отыскивая печень и яичники, которые в конце концов отхватил слишком быстро, по мнению обеспокоенного Нагаи. Но это была его обычная манера. Часть проверки. Хамабути поднял ядовитые органы на кончике ножа и выложил на блюдечко. Затем сполоснул нож в чашке горячей соленой воды и принялся нарезать белое филе тоненькими прозрачными ломтиками, выкладывая их на два деревянных подноса. Наконец Хамабути положил нож, вымыл пальцы в другой чашке и с поклоном передал один поднос Нагаи. На лице его появилась та же самая улыбка.
Нагаи взял палочки, подхватил ломтик фугу и погрузил в соусник с острым соусом пондзу. Бизнесмены завопили в диком восторге, когда он поднес рыбу ко рту, но он подавил желание повернуться и посмотреть, не выигрывает ли хорошенькая. Ну, как говорится, с Богом.
Он стал жевать, глядя исподлобья на Хамабути и выжидая. Если за пятнадцать секунд ничего не случится, то не случится вообще. Он проглотил, улыбнулся и поклонился боссу. Церемония завершилась. Ну что, старикан, доволен?
