Светлана оглядывается и видит, что и другие гномы перепачканы кровью. Они шумно вылезают из-за стола и, хитро переглядываясь, начинают ее обступать.
«Зеленый» ставит перед ней миску с дымящимся мясом.
В глазах у Светланы темнеет, глотка, как пересохший колодец.
(Слава!)
Она трет глаза, пытаясь проснуться, но кошмар продолжается.
Она опускает голову и видит в миске лицо Вячеслава – поджаристую овальную корочку с растрескавшимися губами и аккуратно вырезанными отверстиями, где раньше были глаза и нос…
Она кричит, но все, что вырывается из ее рта, – едва различимый писк, не громче, чем у мыши.
В дверь начитает кто-то стучать – настойчиво и даже злобно.
«Седьмой гном», – вспыхивает в мозгу Светланы, и внутри разливается озеро страха.
Скукоженная поджаристая корочка – все, что осталось от лица Вячеслава, – начинает похрустывать и шевелиться, из пустых глазниц, извиваясь, лезут черви.
Рассудок покидает Светлану. Она задыхается, сердце ухает кузнечным молотом, оно готово вот-вот пробить грудину и, выскочив, повиснуть пульсирующим мешочком на влажных от крови трубочках.
Дверь сотрясается от остервенелого стука, затем неожиданно грохот обрывается.
Гномы, суетясь и толкаясь, как дети, чуть ли наперегонки несутся к выходу.
«Не надо, – шепчет обескровленными губами Светлана. – Не открывайте ему… Он пришел за мной…»
Наконец дверь распахивается настежь, и внутрь проскальзывает горбатая черная тень. Перед ней уродец в развевающемся плаще и колпаке, в его скрюченных руках огромная коса с залитым кровью лезвием.
…и Светлана в ужасе распахнула глаза.
– О господи, – прошептала она, приподнимаясь на дрожащих локтях. Глаза слезились, и она торопливо вытерла влагу, испуганно моргая.
В голове всколыхнулось, словно течением перевернуло на дне гнилые водоросли:
Она села, тяжело и отрывисто дыша. Клетчатая рубашка взмокла от пота и отвратительно липла к разгоряченной спине.
Светлана бросила взгляд на Вячеслава, который крепко спал, словно работяга, отпахавший две смены подряд без передышки.
«Пока мы дрыхли, с нами можно было делать все, что угодно», – подумала она, и от этого непреложного факта женщине стало не по себе.
– Эх ты, соня, – вздохнула она, вылезая из спальника.
Лоскутья жуткого сна медленно и неохотно выветривались из дальних закоулков сознания, и в какой-то момент Светлана подумала, что упустила из виду важную деталь.
Чрезвычайно важную.
Деталь, касающуюся этих гребанных кукол с их идиотскими колпаками, там, в пещере.
«Я просто еще раз все осмотрю. И тут же вернусь обратно», – решила она.
Страх незаметно отошел в тень, уступая место нервозному упрямству, пронизанному лишь одной безрассудной целью – перевернуть в той пещере все вверх дном, но найти в ней что-либо посущественнее, нежели каких-то уродливых кукол… Какие-нибудь улики или доказательства. Хоть
