Виктор машинально потянулся за сигаретой. Затем поднял голову и, взглянув на друга, убрал пачку обратно в карман.
Букинист улыбнулся:
– Думаю, когда мои гости якшаются с самой Смертью, я могу сделать некоторые поблажки. Кури, Вить, на здоровье.
Погодин кивнул и закурил сигарету. Лана достала свою пачку и присоединилась к нему.
«Дура», – подумал он машинально, глядя, как ловко девчонка управляется с сигаретой.
Алексей Петрович исчез и через несколько секунд вернулся с бело-голубым блюдцем в руках.
– Пепельниц не держу, так что не обессудьте.
Букинист несколько секунд смотрел на гостей. Сквозь сизый дым правый, зрячий, глаз выглядел таким же слепым, как и левый.
– Анкудинов, друзья мои, – наконец начал он, вновь меряя шагами маленькую «залу», – это герой сказаний и легенд Бретани. Первые упоминания о нем датируются четырнадцатым веком. Бретонцы верили, что перед смертью к ним приходит Анку, дабы забрать их с собой. Но забирает не сразу, сначала – уведомляет. Человек, повстречавший высокого мертвеца с телегой, запряженной двумя тощими лошадьми, знает, что его час вот-вот пробьет, и начинает готовиться: улаживает свои дела, исправляет свои ошибки. Правда, сказания гласят, что очень часто Анку не дает времени обреченным. Например, детям.
Погодин взглянул на бледную девчонку. Та испуганно посмотрела ему в глаза, но не промолвила ни слова. Но Виктору ничего и не надо было говорить – у него самого перед глазами непроизвольно появилась та сцена с мертвой девочкой и воющей матерью.
– Да, друзья мои, именно детям, которые не успели наделать в своей жизни ошибок и долгов. А еще Анку не дает шанса все исправить закоренелым, нераскаявшимся, преступникам: насильникам, убийцам…
Букинист смотрел прямо в глаза Виктору. Погодин не мог понять чувства, притаившегося в единственном зрячем глазе друга. То ли осуждение, то ли сочувствие. Он кивнул.
– Я уже понял, что время между получением уведомления и походом на тот свет у меня будет коротким. Оно и хорошо. Долгие проводы – лишние слезы.
Алексей Петрович отвел взгляд и продолжил:
– Иногда, непосредственно перед смертью, появляются разные знамения: стук молотка (бретонцы считают, что это забивают гвозди в будущий гроб умирающего), скрип несмазанных колес, сороки…
– Сороки? – Виктор подался вперед, не вынимая сигарету из уголка рта.
– Да, эта птица считается у бретонцев проводником на тот свет. Ты переспрашиваешь просто так, для эффекта, либо в вашей истории появились новые детали?
Виктор покачал головой:
– Нет, никаких новых деталей.
Он поймал на себе внимательный взгляд Ланы, но проигнорировал.
– Никаких. Сороки так сороки.
Девчонка, в конце концов, перестала пялиться на Виктора.
Он затушил сигарету об блюдце и задал вопрос, который возник в голове несколько минут назад:
– Леш, ты сказал, что этот белобрысый – почтальон. Без сумки, без бляшки, – он хрипло, невесело усмехнулся, стараясь не раздражать горло, – но все же почтальон. А кто же тогда отправитель?
И снова он почувствовал взгляд Ланы.
«Пусть глядит сколько душе угодно», – решил он, никак не реагируя.
Ответ на свой вопрос он знал. Этот отправитель всегда стоял в сторонке, отдавая распоряжения своему верному почтальону. В его тени меркли самые кровожадные душегубцы. Ведь он…
– Бог, – проговорил Алексей Петрович внезапно осипшим голосом. – Всевышний, Вседержитель, Создатель. Называйте, как хотите. Ваш Анкудинов – Божий посланник.
– Чтоб меня, – раздался сдавленный голос девчонки. – Во что мы вляпались?
– Вы, друзья мои, пока что никуда не вляпались, как вы, Лана, только что изволили выразиться. А вот ваш знакомый по имени Денис обеими ногами стоит в огромной куче нечистот. А вы, насколько я вижу, стремительно двигаетесь к той же куче, и остановить вас, полагаю, я не смогу.
Одноглазый букинист вновь исчез и через несколько минут появился с точно таким же стулом, на котором сидел Погодин, поставил его напротив гостей и присел.
– Прошу меня извинить, ноги в последнее время побаливают. Что ж, старость – болезнь неизлечимая, как писал Сенека.
Он протянул руку к Виктору.
– Дай, Вить, сигаретку.
Рука Алексея Петровича дрожала. Погодин удивленно приподнял бровь.
– А чему ты удивляешься, старый пердун? Не каждый день узнаешь о существовании Бога. Я прочитал сотни, тысячи книг о Нем. Все, кому не лень, с уверенностью говорят о том,
Букинист несколько раз щелкнул пальцами, показывая свое нетерпение.
Что-то в речи Алексея Петровича показалось Виктору неправильным. Фальшивым. Погодин протянул зажигалку и провернул колесико. Маленький огонек весело затрепетал над большим пальцем. Букинист прикурил от зажигалки и тут же закашлялся.
Виктор положил ладонь на плечо друга.
– Полегче, Леш, к этой гадости нужно еще привыкнуть.
Алексей Петрович слабо улыбнулся.
