Иефа неслась по лесу, прочь от вырубки и толпы мертвецов, которые остались топтаться на месте бессмысленным хрипящим стадом, когда она неожиданно и резко нырнула в ближайшие кусты и исчезла из виду. Ветки хлестали Иефу по щекам, норовя выцарапать глаза, а она все неслась и неслась, будто за ней черти гнались, и никак не могла остановиться. Иногда среди деревьев мелькала черная шубка Зверя, и тогда становилось как будто легче. Добравшись до башни, Иефа на всякий случай обогнула ее с севера и вышла из леса у западной стены, совершенно запыхавшись. Ее встретили тишина и запустение. Сиротливо валялись на примятой жухлой траве деревянные тачки, сломанные подпорки и останки лестниц вперемешку с ржавыми лопатами и кирками.
— Интересно, — пробормотала Иефа, — инструменты они тоже из могил повытаскивали?
Прошуршав листьями, возник Зверь, встряхнулся и настороженно поводил ушами, оглядываясь. Иефа прислушалась, но ничего, кроме шелеста деревьев, не услышала.
— Гиблое место, — сказала она Зверю, почесав его за ухом. — Где там твой хозяин, а? Еще внутри?
Зверь фыркнул, недовольно глянул на башню и несколько раз хлестнул себя хвостом по бокам.
— Ты не волнуйся, он скоро появится, — попыталась успокоить фамильяра Иефа. — По крайней мере, я на это надеюсь. Тебе тоже тревожно? Такое ощущение, будто кто-то смотрит в спину, да?
Зверь издал низкое утробное урчание и вздыбил шерсть на загривке. Иефа застыла, так и не убрав руку с кошачьей холки, а потом медленно-медленно повернулась вправо, туда, откуда ей послышался… хотя, нет, даже не послышался, скорее, почувствовался коротенький язвительный смешок. Чахлые кустики вездесущей черемухи, тонкая сухая липа и серый, нагретый на солнце валун. Там негде было спрятаться, даже если очень постараться, и логичнее было бы искать источник призрачного смеха в густом подлеске за спиной, но… Черт, черт, черт! Иефа знала, что он где-то там, вопреки здравому смыслу и логике, вопреки законам природы, вопреки всему на свете! Знала, потому что именно сейчас, в эту секунду, бестолково вглядываясь в пустоту над серым, нагретым на солнце валуном, она была уверена, что смотрит ему в глаза.
— Ты с самого утра идешь за нами, Пересмешник, — облизнув внезапно пересохшие губы, сказала полуэльфка. — Не знаю, может, это и забавно — наблюдать за нами со стороны, но… Видишь ли, мы не бродячий цирк. Поэтому очень тебя прошу: уходи. Уходи и оставь нас в покое. Или перестань прятаться. Эти дурацкие игры в шпионов у меня уже в печенках сидят, а тот факт, что я тебя не вижу, но очень хорошо чувствую, не вызывает у меня ни страха, ни удивления, ни восхищения. Поверь, ничего, кроме злости. — Иефа упорно смотрела в пустоту, не отпуская невидимый взгляд, чувствуя, как с каждым словом улетучивается страх и неуверенность в себе, и растет, ширится злость, та самая, здоровая, от которой хорошо думается, воюется и поется. — Мне в высшей степени безразлично, кто ты такой, силен ли ты, злобен ли, а может, попросту любопытен, скрываешься от страха или из врожденной скромности, а может, обнаруживать себя пока что не входит в твои грандиозные планы, мне все равно. Я знаю, что сейчас ты слушаешь меня очень внимательно, я знаю, что ты сидишь на этом чертовом валуне, прямо передо мной, а еще я знаю, что пока я смотрю на тебя, ты не сможешь уйти незаметно. Надеюсь, ты это понимаешь. Так вот, чтобы ты долго не раздумывал, я расскажу тебе, что сейчас будет. Есть два варианта. Первый: ты прекращаешь игру в прятки — немедленно. Второй: я подхожу к твоему валуну и начинаю дубасить тебя гардой, а поскольку я тебя не вижу, то дубасить буду, куда попало. Вопросы есть?
— Есть, — раздался изумленный голос Стива, Иефа обернулась, и морок исчез. — Ты с кем разговариваешь?
— Я? Вот с ним… — полуэльфка снова повернулась к серому валуну и сухой липе, но теперь это были просто серый валун и сухая липа. — Он был здесь, правда, честное слово.
— Кто? — еще больше удивился Стив.
— Я не знаю, — упавшим голосом произнесла Иефа. — Он сидел здесь, на этом валуне, и жутко меня раздражал. Он за нами давно идет. Я хотела вам сказать, но забыла.
— Ну хорошо, а как он хоть выглядел? — вмешался Зулин. — Он человек, эльф, гоблин, орк? На кого он похож?
— Не знаю, — голос полуэльфки опустился до шепота.
— Но ты же его видела?
— Нет.
— Ты же говоришь, что он сидел на этом валуне!
— Сидел.
— И ты его не видела?
— Нет.
— Ууууу, — озабоченно протянул Зулин и повертел пальцем у виска. — У нашей Иефы появился воображаемый друг. Ты был прав, Ааронн, девушка она выносливая, но вот нервная система…
— Зулин!
— …не выдержала.
— Зулин, прекрати! В конце концов, Ааронн тоже…
— Что «Ааронн тоже»?
— Ааронн тоже его… — Иефа запнулась, бросила умоляющий взгляд на эльфа, но тот равнодушно пожал плечами и отвернулся, — …не видел.
— Это многое объясняет, — язвительно хмыкнул маг. — Хватит, Иефа, хватит! У нас других дел по горло! Нам нужно вернуться в эльфскую башню и вставить камень в саркофаг.
