— Я хочу ясности! — взорвался Зулин. — Ааронн весь день позволяет себе повышать на меня голос, Иефа игнорирует мои приказы, Стив ворует проклятые мечи из гробниц — и при этом все хотят, чтобы я оставался командиром?!
— Интересно, с чего он взял, что все этого хотят, — прошептала Иефа. Ааронн грустно улыбнулся.
— В конце концов, выясняется, что на мече магический капкан, а вы спокойно сидите себе у костра и изо всех сил жалеете олуха, который всех нас подставил!
— Зулин, не кричи, — попросил эльф. — Какой ясности ты хочешь?
— Я хочу знать, что там написано! Дословно! Я хочу знать, как скоро это проклятие начнет действовать на меня, и сколько народу мне придется отправить на тот свет, чтобы остаться в живых!
— О как… — восхитилась Иефа. — Значит, если ты проклят, ты будешь послушно следовать правилам, убивать, идти на поводу у скряги, которого жаба задавила четыреста лет назад, что кто-нибудь прихватит его драгоценный меч, значит, ты не будешь, как Стив, бороться с самим собой, а начнешь пускать кровь, кому ни попадя?
— Во-первых, правила на то и правила, чтобы им следовать, — злым голосом ответил маг, — а во-вторых, да, я буду делать все, чтобы продлить свою жизнь, потому что у меня есть приказ, у меня есть задание, которое я должен выполнить! И не только я! Вы тоже должны!
— Значит, любые средства хороши? — недобро усмехнулась полуэльфка.
— Да! — запальчиво крикнул Зулин. — Да, любые! Не надо меня пугать избитыми фразами! Любые средства хороши, потому что я на правой стороне!
— Да ты фанатик… — презрительно протянула Иефа. — Забавно. Люди, швырявшие в меня камни из-за моих острых ушей, были уверены, что они на правой стороне. В прочем, как и эльфы, которые тоже меня прогнали, и тоже из-за ушей. Правда, они как раз считали, что мои уши недостаточно остры. Не паникуй, Зулин. Это проклятие действует только на того, кто взял меч.
— Ты уверена?
— Да.
— В любом случае, нужно немедленно избавиться от этого меча, — сказал маг уже гораздо спокойнее.
— Зулин, Стив умирает, ты что, до сих пор не понял? — тихо спросил эльф. — Пусть мы сопротивлялись, пусть мы помогли ему избежать кровопролития, но ты же прекрасно понимаешь, что все это до поры до времени. Мы живы не потому, что такие сильные и ловкие, а потому что Стив сделал выбор. В конце концов, он выбрал свою смерть, а не нашу.
Маг открыл рот, чтобы достойно ответить, но ничего не придумал и вздохнул. Иефа с ненавистью посмотрела на меч.
— Может, попробуем вылечить? — без всякой надежды спросила она, ни на кого не глядя. — Может, если мы вместе…
— Ты умеешь снимать проклятия? — ответил вопросом на вопрос эльф. — И я не умею. Но ты права — лечить его мы будем, будем изо всех сил, тогда, по крайней мере, никто не сможет упрекнуть нас в том, что мы ничего для него не сделали.
— То есть, это совершенно безнадежно? — прошептала Иефа.
— Да, — жестко ответил Ааронн. — Он теряет больше силы, чем мы можем ему дать.
— Но идти-то он сможет? — деловито поинтересовался Зулин.
— Какое-то время, — с неприязнью посмотрел на мага Ааронн.
— Вот и хорошо. Тогда завтракайте, собирайтесь с силами и лечите. Очень не хочется сидеть на этой поляне и плакать, ожидая, пока Стив умрет.
— Зулин, ты что, неживой? — недоверчиво спросила Иефа.
— Я дисциплинированный! — отрезал маг, отобрал у барда меч и отправился с ним куда-то вглубь леса.
Стив споткнулся, удержал равновесие, вытер пот со лба, на секунду закрыл глаза, приказывая себе собраться. Эту монотонную последовательность действий он проводил уже в тысячный, нет, в миллионный раз, и снова на нее ушло чуть больше сил и времени. Стив шел медленно, сгибаясь под тяжестью своего топора, иногда сильно отставал от партии, и тогда ему становилось стыдно, так стыдно, что он старался не поднимать взгляд на ожидающих его сопартийцев.
Впрочем, еще утром, пережив длиннейшую нотацию от Зулина, кое-как собрав свои вещи и пообещав себе умереть, но не позволить снова себя нести, так вот, еще утром Стив посмотрел на Иефу с Ааронном и подумал, что выглядят они едва ли краше него. Оба были бледны, у обоих залегли под глазами синие тени, обоих заметно пошатывало. Оба не признавались, что с ними такое, оба ссылались на усталость.
А еще Стив всем своим обессилевшим нутром чуял тонкую прозрачную стену между собой и остальными, стену под названием «тайна». Все они знали о нем что-то такое, чего ему знать не полагалось. Стив злился, но изменить ситуацию не мог: в ответ на все его попытки что-то выяснить Зулин сердито фыркал, Ааронн молчал, а Иефа делала круглые глаза, хлопала ресницами и вообще прикидывалась круглой дурой, из чего Стив сделал вполне логичный вывод, что дела его плохи.
А ведь с утра, по крайней мере, пока не завелся со своей лекцией Зулин — то есть целых пятнадцать или даже двадцать минут! — было совсем неплохо. Открыв глаза, Стив с удивлением ощутил даже некий прилив сил, чего не было уже дня три. А потом он посмотрел на барда и друида, и сник.
Нет, ну к чему это — делать из дварфа болвана?
А вот недавно до Стива дошло — жалеют.
