Рыцари спешились, неторопливо надели доспехи при помощи оруженосцев и взяли мечи. Слуги нашли поблизости ровную полянку, очистили ее от веток и поставили ограждение из колышков и веревок. Почетные обязанности герольда взял на себя де Водемон.
Водемон махнул рукой и противники начали сходиться.
Ди Кассано был одет в полный доспех, он вез с собой все необходимое снаряжение. Антуан же имел при себе только самое необходимое для быстрой поездки туда-обратно, оставив остальное в обозе. Легкий трехчетвертной доспех, не защищающий голени и стопы, а так же шлем с открытым лицом. Оружие у бойцов оказалось примерно одинаковое. Ди Кассано взял тот из своих мечей, который наиболее походил на меч Антуана, с длинным нешироким клинком и рукоятью «под полторы руки».
Первый сход прошел вничью. Антуан, как менее обладатель более легкого и менее прочного доспеха, пытался навязать быстрый темп и постоянно перемещался, опасаясь ударов ниже колена. Ди Кассано довольно быстро вынужден был взять меч двумя руками, потому что правая у него двигалась не достаточно хорошо. Простых солдат он мог бы порубить много, справился бы и с рыцарем среднего уровня, но против Антуана в бою на скорость он ощутимо проигрывал. Разумной тактикой было уйти в глухую защиту, что в полном доспехе несложно, беречь дыхание и изматывать противника, пока тот не сделает ошибку.
Бурмайер отступил на пару шагов, сделал длинный выпад и нанес колющий удар в забрало. Ди Кассано принял удар и отвел влево, держа свой меч двумя руками, и тут же в свою очередь ответил горизонтальным ударом в голову слева направо. Антуан как будто только этого и ждал. Не имея наколенников и наголенников, он ловко присел, пропустив меч итальянца над головой, и тут же выполнил безукоризненно техничный укол в открывшуюся пройму кирасы, в бок под левую руку.
Ди Кассано упал на колено и выпустил меч. Рана была тяжелая, вроде бы не смертельная, но укол повредил артерию, теперь жизнь рыцаря висела на волоске. Оруженосцы быстро сняли с раненого шлем и наплечники, потом кирасу, потом стеганый дублет. Пожилой оруженосец де Водемона смог остановить кровь, но ее вылилось столько, что никто не был уверен, выживет рыцарь или нет.
Первым событием весьма насыщенного дня в субботу стал полевой суд. Традиционно заседания военного суда проводились публично. В полевых условиях - на центральной площади лагеря (alarmplalz), в городских - где найдется место. В данном случае место нашлось на площадке перед снятыми под казармы складами, там, где недавно зачитывали кодекс рекрутам. Обязанности военного судьи - шультхайсса взял на себя лично оберст. Кроме судьи правосудию потребовались двенадцать присяжных, писарь, обвинитель, обязанности которого исполнял профос, и защитник - фюршпрехт, который, в отличие от гражданского суда, является не специально обученным законником, а выборным представителем интересов солдат.
Не площадке кучковались ландскнехты и пришедшие полюбопытствовать итальянцы и местные жители. Писарь под диктовку переносил на бумагу сведения о преступниках и преступлении, солдаты бросали жребий, кому на этот раз суждено войти в число присяжных.
- Маркус, куда, чёрт тебя возьми, подевался фюршпрехт? - сурово спросил фон Хансберг человека, менее всего заинтересованного в наличие в суде хорошего защитника.
- Убит, герр оберст!
- На суде должен быть фюршпрехт. Понятно?
- Легко, герр оберст, - не задумываясь, ответил Маркус и обратился к собирающимся на площадке солдатам, - Нужны добровольцы!
- Маркус! - рявкнул оберст, - не вздумай назначать добровольца! Это выборная должность! Организуй выборы и чтобы через полчаса был фюршпрехт!
- Легко, герр оберст!
Маркус вышел на видное место и обратился к собравшимся.
- Сейчас будут выборы! Всем ландскнехтам отойти на эту сторону площадки! Кто хочет, чтобы его выбрали, выйти сюда! Если через четверть часа никого не выберете, я сам назначу добровольца на временное исполнение этих обязанностей! Если я назначу, и он выполнит свои обязанности плохо, я буду очень недоволен! - слово "очень" профос специально выделил интонацией.
- Я н-не подойду? - вежливо спросил Эрик со скамьи подсудимых.
- Моя жена и то больше подойдёт, - бросил ему в ответ не понимавший чужих шуток профос.
По реакции солдат Маркус заподозрил, что сказал что-то лишнее. На солдатском крае площадки громкие споры с выкриками и ругательствами сменились однородным гулом одобрения. Кто-то шустро перебежал на сторону зрителей. Из толпы горожан несколько кампфрау вывели недоумевающую Марту.
- Вы что, издеваетесь? Шуток не понимаете? - сурово спросил профос, - Ещё желающие есть?
- Маркус, не вмешивайся в демократические процедуры, - поднял голову от протокола фон Хансберг.
- Легко, герр оберст! Но, если для Вас это имеет значение, то наши доблестные головорезы желают видеть женщину на посту фюршпрехта.
- Не имеет! Ни для меня, ни для правосудия. Начинаем.
