Вдруг прибой с алебардами перестал бить в крутой каменный берег. Стальная волна отхлынула и между стоявшими стеной пехотинцами просунулись стволы аркебуз. Пришлось спрыгнуть назад, спасаясь от пуль, но залпа не последовало. Вместо этого и алебардьеры, и аркебузиры бросились вперед и, подталкивая друг друга, перескочили баррикаду. Только тогда прозвучали выстрелы, и каждый нашел свою цель. Три пули почти одновременно расплющились о кирасу Максимилиана, четвертая попала в лоб. Рыцарь пошатнулся, но устоял на ногах. Перед глазами повисла кровавая пелена, но он все же попытался сдержать наступление, или хотя бы замедлить его. Меч в его руках возобновил свою страшную работу, и двое швейцарцев упали под ноги своему строю.
Эрик толкнул локтем стоящего рядом товарища и кивнул на открытую дверь в башню.
Макс обернулся, чтобы приказать своим контратаковать, пока остальные противники ещё перелезают через баррикаду, но обнаружил, что солдаты покинули его и уже бегут в башню. Парировав десяток ударов и пропустив почти столько же, он отступил на несколько шагов, потом, поняв, что один атаку не отобьет, подумал о том, чтобы тоже убежать, но отогнал эту мысль как явно самоубийственную. Стоит повернуться спиной, как тут же и убьют, и убежать не успеешь. Но тут он услышал крик Йорга:
- Падайте, Ваша светлость!
Макс, не раздумывая, упал и перекатился к стене. Из дверей и окон десяток стволов выпалили в швейцарцев. Пули и картечь не нанесли врагам больших потерь, но вызвали замешательство, благодаря которому Макс успел вскочить и добежать до такой близкой двери. Из окон его поддержали, стреляя в ближайших преследователей. В дверь Максимилиан буквально влетел, получив ощутимый удар в спину от маленькой, но очень настойчивой свинцовой пули. Пропустив рухнувшего на колени рыцаря, Йорг тут же захлопнул дверь и задвинул засов.
Швейцарцы ничуть не обрадовались, захватив пустой двор, где их безнаказанно отстреливали из окон, и, потеряв ещё несколько человек, быстро вернулись за баррикаду, где и обосновались, продолжая перестрелку.
Вставая на ноги, Макс увидел в открытой противоположной двери ландскнехтов, защищавшихся уже во дворе. Йорг, который уже перешел с фитилем к направленному в ту сторону рибадекину, собираясь дать сигнал к отступлению и залп по наступающим швейцарцам, не успел его остановить.
Соотношение сил на главном направлении к тому времени изменилось в пользу швейцарцев. Да, фон Хансберг сдерживал наступление, против него, кстати, держали строй всё те же трое, но разность потерь уже была сильно не в пользу ландскнехтов, а чего ещё ожидать, когда противник превосходит и числом, и опытом, и снаряжением.
Вид сверху - ландскнехты, а их осталось едва ли пара десятков, расступаются перед бегущим Максом. Молодой рыцарь с разбегу вылетел из-за спины фон Хансберга и с ходу ткнул мечом в грудь Полпаттона. Укол прочным клинком, в который был вложен немалый вес здоровенного Макса и его брони, пробил кирасу, глубоко уйдя в тело.
Основная масса швейцарцев на секунду замерла, а фон Хансберг, благословляя небеса за внезапную подмогу, ловким ударом снес голову одному из меченосцев. Макс не смог освободить свой клинок, но ему хватило ума выпустить скользкую от крови рукоять после первого неудачного рывка и перехватить алебарду Полпаттона, которая буквально упала в руки. Колющий в лицо - второй меченосец тоже убит. Бык, который долго не мог освободить ногу, и только теперь добрался до передовой, бросился на фон Хансберга, снова ему удался прием с зацепом клинка, оба бойца развернулись лицом к своим, спиной к противнику. Тут же немца кто-то ткнул пикой под колено, оберст упал, не успел он коснуться земли, как на доспех обрушился ураган ударов. Швейцарца Макс алебардой с большого замаха ударил по шлему. Подбородочный ремень лопнул, шлем слетел с головы, отчасти погасив удар. Ошеломленный толстяк в недоумении сел на землю, смешно вытянув ноги. От удара такой силы древко алебарды сломалось, и Макс остался с трехфутовой палкой один на один против строя швейцарцев.
Йорг скомандовал отступление, Макс вместе со всеми повернулся и побежал, уже второй раз за недолгий бой, его почти догнали, но он свернул в сторону, а рибадекин всеми десятью стволами выстрелил в упор в набегающую толпу.
Швейцарцы попали в ту же ситуацию, что и по ту сторону дома. Окованные железом двери рубить нечем, а для арбалетчиков в окнах двор как на ладони. Нападающие отступили за баррикаду, унося наиболее важных раненых и убитых.
Неожиданно появился сбежавший из лазарета Безумный Патер, который презрел пульсирующую боль в животе. Бледный, с трудом хватающий воздух широко открытым ртом, божий человек тащил четыре больших хозяйственных топора.
- Девочки, мать вашу! Овцы! Что встали? Хватай топоры, руби двери!
