Перышко вгрызлась в свой чизбургер, как будто она не собиралась продолжать разговор, но ее брови были приподняты в волнении, а глаза были затуманены задумчивостью, поэтому Марджори не стала больше ничего говорить, а просто продолжила есть свой сэндвич.
Перышко сделала глоток диетической колы.
— Никто не может мне помочь.
Марджори отложила свой сэндвич, отпила чуть своей сельтерской воды и сказала:
— Попробуйте.
Судя по всему, Перышко обдумывала, как построить свой рассказ. Наконец, она пожала плечами и сказала:
— Вы знаете, откуда взялся мой адвокат? Мой второй адвокат.
— Кто-то из ваших знакомых с запада порекомендовал вам его, — ответила Марджори. — По крайней мере, вы там говорили.
— Да, только все немного сложнее. Этот парень — один из владельцев казино в Вегасе, где я работала дилером. У нас никогда ничего не было, ну, между нами, ну, вы понимаете, о чем я…
— Понимаю, — ответила Марджори.
— Он просто хороший парень, — продолжила Перышко, — поэтому, когда мне понадобилась помощь, я ему позвонила, он сказал, чтобы я встретилась с другим парнем на востоке, его зовут Фицрой Гилдерпост, я ему позвонила, а он уже свел меня с мистером Шреком.
— Фицрой Гилдерпост.
— Да. С ним что-то не то, мисс Доусон. Не уверена, но, похоже, он не очень честный человек. Я стараюсь держаться подальше от него и людей из его компании. Но тогда я буду опять одна. А тут еще все это.
— А что «это»?
— Ну, это все придумал не Фицрой, — сказала Перышко. — У него есть друзья, с которыми он проводит много времени, и они знали, что со мной тут происходит. И один из них сказал, что племена могут сделать, что они могут поменять тела, что тест ДНК не сошелся.
— Этот парень предположил это? Заранее? — удивилась Марджори.
— Я думаю, при случае, они бы поступили так же, — сказала Перышко и пожала плечами, а потом добавила: — В любом случае, они думали, что помогают мне.
— О боже, — ахнула Марджори. — Они что-то сделали.
— Они поменяли надгробные плиты.
Такого Марджори никак не ожидала услышать.
— Что они сделали?
— Они пошли на кладбище, — начала объяснять Перышко, — и поменяли надгробные плиты на двух могилах, а за ночь то теста они хотели поменять плиты назад. Они не предполагали, что племена будут пойманы на месте преступления.
— То есть, получается, что надгробная плита Джосефа Рэдкорна находится на чьей-то могиле.
— А сейчас там еще и охрана, — добавила Перышко.
Марджори уже совсем забыла про свой сэндвич. Перышко криво усмехнулась:
— Вот так я себя и чувствовала все это время, мисс Доусон, вы все правильно поняли. И мы выяснили, что племена всеми силами пытались остановить тест, поэтому у нас было время, чтобы провернуть все это, и, может быть, кто-нибудь придумал бы решение, но сейчас времени нет, тест нужно делать немедля.
— О боже, — только и могла вымолвить Марджори.
Перышко согласно кивнула.
— Вот такие дела, мисс Доусон, — сказала она. — У вас есть для меня совет?
Больше никакого «Ти коузи». Грегори очень извинялся, но весь отель был забит лыжниками, мест больше не было. Никакой тебе уютной гостиной, никаких огромных завтраков, приготовленных щедрыми Грегори и Томом, никакой Одиль, поющей «Frиre Jacques», пока заправляла кровати.
Дортмундер даже не подозревал, что так соскучиться по «Ти Коузи», не думал, что вообще соскучится по чем-либо на севере, но тем не менее. Оставшись в «Фо уиндс» в декабре, на ледяных берегах озера Шамплейн, и вы заскучаете по «Ти коузи».
В «Фо уиндс» тоже было полно лыжников, ну или людей, выряженных в лыжные костюмы. Каждый раз, когда Дортмундер открывал дверь своего номера, кто-то шел через снежный ветер с лыжами на плече, в огромных ботинках, с лыжными очками на лице и толстой вязаной шапкой на голове. Их костюмы, скорее, напоминали блестящие виниловые вещмешки. Наверное, там были и мужчины, и женщины, но Дортмундеру они все казались бурыми медведями.
Поскольку кто-то еще украл Гранд Чероке Ларедо, либо какой-то полицейский решил, что поймав угонщика, он пойдет вверх по карьерной лестнице, Келп заменил джип на Субару Аутбэк, которая так же, как и машина доктора, была полно приводной, что было очень кстати на севере Нью-Йорка. Келпу она нравилась, но, как оказалось, владельцем этого авто была женщина доктор, с маленькими детьми, поэтому Тини постоянно ныл, что заднее сиденье было липким.
Единственное, о чем беспокоился Дортмундер, — это то, что это машина единственная на сотни миль, не имела подставки под лыжи на крыше, что делало ее довольно приметной.
— Нам нужно украсть подставку для лыж, — предложил он. — Чтобы смешаться с толпой.
— Да ладно тебе, — сказал Келп, — мы не будем здесь так долго. Сначала тебе нужна подставка, глядишь, и лыжи скоро попросишь.
— Не попрошу, — возмутился Дортмундер.
