Три года понадобилось Владе Егоровой, чтобы собрать осколки своего разбитого сердца.Прошлое осталось позади, теперь она – студентка журфака, новоиспеченный сотрудник «модного глянца». И в ее жизни, наконец, появился достойный мужчина. Самое время начать все с чистого листа. Забыть и простить то, что простить невозможно.Но случайная встреча со Стасом Онегиным снова переворачивает все с ног на голову.И, кажется, в этот раз он намерен окончательно испортить ей жизнь.
— Меня взяли. В штат. – Влада перевела дух, наслаждаясь тем, как прозвучали только что произнесенные слова. Почти так же триумфально, как она всегда мечтала. – Пока на три месяца, правда, испытательный срок и все такое, но я планирую выложиться по максимуму.
Артем широко улыбнулся – так широко, как умел только он. Любой другой парень выглядел бы с такой улыбкой клоуном либо недоумком, но только не ее брат. Он всегда умудрялся быть сгустком обаяния, не прилагая к этому ни капли усилий.
— Ну и где шампанское? – строго, словно делала выволочку, поинтересовался он.
Вопрос поддержало радостное улюлюканье компании за столом: темноволосой Вики и одетой в строгую «тройку» Ани, ее подруг, и Игоря – бородатого хипстера, которого Артем упрямо отказывался назвать своим другом, но который повсюду таскался за ним, и отпускал шуточки, которые расхожи и понятны только старым приятелем.
Влада выудила из пакета коробку с тортом, торжественно водрузила ее на стол и развела руками, мол, извините, но закоренелый трезвенник о спиртном подумает в последнюю очередь. Артем в шутку погрозил ей пальцем и наигранным сожалением заявил, что придется одолжить сестре сотню до первой законной получки, и помахал, привлекая внимание официантки.
Влада ловко скинула куртку, отряхнула с волос снег и бедром потеснила приятельниц.
— Теперь буду всем говорить, что есть у меня одна знакомая журналистка, и пусть только попробуют со мной поцапаться – устрою им черный пиар, - без капли иронии или веселья, заявила Аня. Она в принципе редко шутила, настолько редко, что обычно невпопад и наперерез теме разговора.
— Валяй, - охотно разрешила Влада, взглядом оценила содержимое стола, прикидывая, чем-бы перекусить.
Собеседование настолько выбило ее из колеи, что два дня накануне она питалась исключительно яблоками, минералкой и кофе. Последнего было, пожалуй, слишком много даже для ее многолетнего кофеманского стажа. После заветного: «Мы возьмем вас на испытательный срок, Владислава Юрьевна», желудок решил напомнить, что пора прекращать терзать его вынужденным голоданием. И в подтверждение совей естественной потребности, громко и выразительно заурчал еще до того, как она успела выскочить из кабинета главного редактора «Пересмешника». И с тех пор практически не умолкал.
— Я голодная, как зверь, - заявила она, бесцеремонно сцапав с Викиной тарелки ломтик сыра.
— Мы все это услышала, - уверил бородач, - практически сразу, как ты вошла.
Влада виновато пожала плечами, попыталась сделать еще одну попытку воровства, но Вика шлепнула подругу по руке и взглядом указала на лежащее на краю стола меню.
— Поешь нормально, Егорова, на тебя смотреть жалко. Краше в гроб кладут.
Влада рассеянно скользнула рукой по лицу, как будто пальцами могла пощупать усталость. Ну да, она очень нервничала. Слишком много, если подумать, и слишком необоснованно. Она хорошо училась, заканчивала третий курс журфака и была лучшей студенткой на потоке. Кроме того, в редакцию одного из крупных издательство столицы она поплелась не с перепугу, а по вполне конкретной рекомендации одного из преподавателей. И не лишь бы кого, а самого Красницкого Никиты Александровича, тридцати трех летнюю воплощенную мечту всех студенток факультета журналистики. Который, кроме того, что был первым красавцем среди мужской половины преподавательского состава, так же был первым любителем оценивать «за дело», а не за красивые глазки. На «отлично» у Красницкого учились и сдавали только закоренелые заучки. Ну и еще она, Владислава Егорова, по мнению многих – что-то среднее между заучкой и чокнутой пай-девочкой.
— Когда уже с волосами что-то сделаешь? – Аня покачала головой.
— А что с ними делать? – Влада развернула меню и голодными глазами впилась в ассортимент. Сразу остановилась на отбивной и тушеных грибах. Не любила долго выбирать, предпочитая давно проверенные на вкус блюда.
— Потому что с этой косой выглядишь точным ботаном, - заключила Аня. – Журналистка модного глянца должна выглядеть... - Она сделала неопределенный жест рукой... - более стильно.
— Я буду вести колонку о культурных событиях столичной жизни, а не описывать розничный ассортимент местных бутиков. Думаешь, стоит разукраситься, как новогодняя елка и заявиться на постмодернистскую постановку?
Аня недовольно пожала плечами. Среди немногочисленных подруг Влады она по праву считалась кем-то вроде иконы стиля: никто кроме нее не умел так тонко сочетать гламурную пестроту и сдержанный деловой шик. Она изучала международное право и не скрывала, что планирует на всю катушку использовать связи своей известной в узких кругах семьи, чтобы пробиться в самые высшие слои государственного правления.
— Просто все это, - Влада попыталась улыбкой загладить незаслуженную грубость, и обвела подругу взглядом, - не для меня. Джинсы и толстовка – мой удел.
— А как же «заставлю его пожалеть?» - напомнила Вика, и за столом повисла тяжелая пауза.
