— Проходите, мэм. — И „гвардеец" проводил ее к отдельному лифту в небольшом вестибюле. — Там только одна кнопка. Лифт доставит вас прямо наверх.
Дверь тут же неслышно закрылась. Это был новый скоростной лифт, и все же подъем занял целых полминуты: апартаменты находились на последнем 72-м этаже.
Лифт доставил ее прямо туда, где, улыбаясь, уже ждал Лео Флад.
— Привет! — радостно воскликнула Эдвина, выпорхнув из раскрывшейся двери. На ней была длинная норковая накидка, выкрашенная в радужные цвета. Ослепительно улыбнувшись, она „клюнула" его в губы.
Ответив тем же и продолжая улыбаться, он взял ее за руки.
— Вы — как видение!
Она распахнула накидку. Черное короткое без бретелек платье с просвечивающими сквозь материю радужными блестками красиво облегало ее фигуру. Ожерелье и серьги представляли собой связки стеклянных шариков неправильной формы — нарочито грубая имитация крупных рубинов, сапфиров и изумрудов. Блестящие черные чулки и туфли на высокой шпильке.
— Нра-авится? — рассмеявшись, она повернулась, как это делают манекенщицы на помосте.
— Нра-авится.
Она снова засмеялась и посмотрела на него. Он был одет просто — белая шелковая рубашка без воротника, широкие черные брюки и бархатные шлепанцы с монограммой. Через расстегнутую наполовину рубашку видна была гладкая мускулистая грудь.
— Вы тоже неплохо выглядите, — отметила она. Он провел ее в огромную гостиную на самом верху небоскреба.
— Добро пожаловать в мир моих фантазий.
И, когда она огляделась, от изумления у нее буквально открылся рот.
Так же, как и в его офисе, комната была высотой в два полных этажа, две стеклянные без швов стены создавали впечатление, что она парит в воздухе, и сейчас, в предзакатных сумерках, эффект усиливался еще больше.
Темнеющее, обступающее со всех сторон небо отражалось в огромной поверхности черного гранитного пола, на котором тоже, казалось, парили (потому что они были на прозрачных ножках) кожаные диваны, кресла и оттоманки; сумеречное мерцание сконцентрировалось и в коллекции произведений искусства бронзового века — мраморных голов со стертыми лицами, гладких чаш и стилизованных фигур, расставленных на встроенных в стены черных лакированных полках; таинственный полусвет исходил изнутри прозрачной, без перил, спиральной лестницы, уходившей вверх на всю высоту зала и ведущей на крышу; призрачное свечение окутывало двух гигантских бронзовых сфинксов на мраморных подиумах метровой высоты, казавшихся сгустками таинственного лунного света в пустыне; оно струилось по полированной стальной поверхности яйцеобразного вытяжного колпака, повисшего над переливающейся поверхностью чуть вогнутой глыбы черного гранита; исходило от стеклянных плоскостей столов и зеркального алюминиевого потолка; эти неуловимые светосумерки, пронизывая и наполняя воздух между шероховатыми бетонными стенами со вдавленными изображениями неких ископаемых фигур, превращали зал в фантастическую пещеру космического века, висящую в пространстве.
Многослойное стекло изолировало комнату от городского шума, и в ней царила неземная тишина, лишь откуда-то из глубины доносилась тихая японская музыка.
— У-у-у-у-х! — все, что могла произнести Эдвина.
— Позвольте, я отнесу вашу накидку.
— Мою на… Ах да, конечно. — Словно в полусне, она сняла ее, не в силах оторвать глаз от всего сразу.
— Я сейчас вернусь, — извинился он, беря накидку, — и мне надо кое-что проверить на кухне. Напитки и лед — вон там, угощайтесь. — И он указал на бетонную стойку во всю длину внутренней стены.
Она направилась к стойке, сопровождаемая эхом каблуков, отражающимся от зеркального гранитного пола. Подойдя к ней, Эдвина увидела, что в бетон вделаны две прозрачные раковины; нарочито неприкрытая подводка, змеясь, уходила в стену. Большая фарфоровая ваза династии Юань цвета морской волны служила емкостью для льда.
Тут же стояло французское шампанское в массивной хрустальной бутылке и открытая бутылка превосходной холодной водки.
Налив себе немного шампанского, она еще раз огляделась.
— Это — нечто, — обведя зал рукой, заявила она подошедшему Лео.
— Вам нравится? Я сам проектировал. В этом — одно из твоих преимуществ, когда строишь принадлежащее тебе здание. Это дает необходимую свободу, и тогда имеешь именно то, что хочешь.
— Вы владелец всего дома? — Она не понимала, почему, собственно, это так удивило ее, но все-таки удивило.
— Поскольку это жилой дом, то надо сказать, что всякий живущий здесь владеет его частью. Но строительство и финансирование — мое, а одна из моих компаний продала квартиры.
— И, естественно, самую лучшую вы оставили себе, — добавила Эдвина, лукаво блеснув глазами.
— Безусловно. — Рассмеявшись, хозяин дома пошел налить себе шампанского.
Она слегка улыбнулась.
— Скажите, Лео, существует ли такое дело, в котором бы вы не участвовали?
— Конечно, — сверкнул он белозубой улыбкой. — Все, что не дает прибыли. — Он поднял бокал и серьезно посмотрел на нее. — За самую красивую женщину в мире.
Она покраснела.
