— Дункан, поверь мне, — взмолилась Олимпия. — Чем меньше ты знаешь, тем для тебя же спокойнее. Эта мразь, надругавшаяся над девушкой, не из тех, кто легко забывает, каким образом мне удалось увести ее у них из-под носа. И не из тех, кто прощает. — Она перевела дыхание, взглянула еще раз на свои руки и вновь пристально посмотрела на него. — Ты же видишь, Дункан, я боюсь не только за Билли, я боюсь также и за себя.
Казалось, ей наконец удалось до него достучаться.
Дункан повернулся и снова опустился в кресло напротив нее.
— Я слышал, что ты сказала, но я продолжаю настаивать: девушке необходима срочная операция в клинике, — повторил он. — В „Ленокс-Хилл", либо в „Докторс-хоспитэл". Возможно даже, в „Сент-Винсенте" или в городской клинике Нью-Йорка.
Олимпия затрясла головой, не желая с ним соглашаться.
— Дункан, послушай меня. — Она взмахнула у него перед носом незажженной сигаретой. — Ты хочешь, чтобы Билли умерла? Или чтобы эти бандиты превратили нас в фарш? Ну пойми ж ты хоть на мгновение, что в безопасности она будет только здесь!
— Ну, если нужна помощь властей… — начал было он.
— Властей! — Олимпия фыркнула. — Да что они могут сделать? Ну, прикроют ее на какое-то время. А потом? Не станут же они сопровождать ее всю жизнь! — Она убежденно покачала головой. — Кроме того, я не могу втягивать в это дело полицию, поскольку Билли сказала, что откажется давать показания или выдвигать обвинения. — Она опять умоляюще посмотрела ему в глаза. — Неужели ты не понимаешь? Малышка перепугана до смерти, Дункан! И, если я отвезу ее в больницу „Сент-Винсент" или еще куда, я сделаю то, что едва не сделали те ублюдки, — угроблю ее!
Он продолжал молчать.
— Ей придется остаться здесь. Придется! — повторила она с ударением.
— Но это очень дорого… — пробормотал наконец Дункан.
Олимпия почувствовала, как тяжесть сваливается с ее плеч. Ну наконец-то! Он начинает сдаваться — эта фраза о многом говорит.
— Ну и? — выжидательно проговорила она. — Как дорого?
Он пристально посмотрел на нее.
— Ты представляешь хоть на минуту, в какую сумму это может вылиться?
Олимпия гордо вздернула голову.
— Дункан, сумма меня не волнует! Я смогу себе позволить любые расходы, поверь моему слову. Просто сделай для нее все, что возможно, договорились?
— Боюсь, я никогда не смогу тебя понять, Олимпия, — помотал он головой с невольным восхищением. — То ты дрожишь над каждым центом не хуже Шейлока, то готова выбросить на ветер целое состояние!
— Могу ли я понимать твои слова как согласие исполнить мою просьбу?
— Да. Вопреки всем доводам рассудка и во имя нашей старой дружбы.
Олимпия изо всех сил старалась не выказать того облегчения, которое испытала при этих словах.
— Спасибо, Дункан, — с благодарностью выдохнула она. — Я и впрямь твоя должница.
— Ну нет, — возразил он. — Это я твой должник испокон веку, мы-то с тобой хорошо знаем: если бы не ты, этой клиники никогда бы не было.
Одиннадцать лет назад, когда он только еще начинал свою практику, Парк-авеню и примыкающие к ней улицы располагали большим числом косметических лечебниц на душу населения, чем любая другая точка земного шара. Сейчас эта цифра выросла еще больше. Поначалу дела у Дункана шли туго, и именно Олимпия Арпель привела к нему первых клиентов — фотомоделей, которым требовались небольшие косметические операции по устранению изъянов, заметить которые мог разве что придирчивый глаз фотокамеры. Были среди первых клиентов и тридцатилетние женщины, отчаянно старавшиеся подтяжками и коллагеновыми инъекциями удлинить свою слишком короткую карьеру. Вот так закладывались первые камни в фундамент его будущего благополучия, когда на него начало работать уже его собственное имя.
Участие, которое приняла в нем Олимпия, — это тот долг, о котором он будет помнить вечно. А Дункан Купер из той породы людей, что возвращают свои долги сторицей.
— И не беспокойся о счетах за операции на имя Билли Дон, договорились? — сказал он тихо.
— Ты меня разыгрываешь… — Теперь пришло время изумиться Олимпии.
— Вовсе нет, — проговорил он решительно.
— Хочешь сказать, что предоставишь мне скидку? Ты?
Он добродушно усмехнулся.
— Я пойду еще дальше: все расходы я возьму на себя.
— Ну и ну! — протянула Олимпия. А я-то считала, что меня ничем уже не удивишь. Чтобы Дункан Купер, самый дорогой хирург в Нью-Йорке, сам предложил свои услуги на дармовщину? — Она рассмеялась. — А что же будет дальше? Весь комплекс удовольствий за одну цену? — Олимпия покачала головой, не веря самой себе. — Кто бы мог в это поверить, Дункан! Да под этой лягушечьей шкуркой скрывается настоящий принц!
— А под твоей маской миссис Рэмбо, Олимпия, — милая, душенная дама.
— Вот черт! Ты что пытаешься сделать, Дункан? Погубить мою репутацию? — Олимпия нарочито сурово нахмурилась, однако глаза ее светились довольством. Затем лицо ее внезапно стало серьезным и трезвым. — С этого момента, Дункан, ты больше ничем мне не обязан.
Дункан шутливо воздел руки к небу:
— Хвала тебе, Господи!
Вечер у де Рискалей наконец-то медленно перетек в обеденный зал.
