— Это точно, — Захар наклоняется и легко целует меня в губы, затем бодро поднимается, опустив ноги с края кровати. Оборачивается и кривит рот в улыбке, — Ты пустилась во все тяжкие, завязав отношения, где секс главная составляющая.
Прижимаю к груди покрывало, его слова неприятно отзываются во мне, они совершенно не понравились. Но это правда. То, что я хотела. Собиралась хотеть. Но что-то выходит куда более серьезное для меня. Исаев собирает свои вещи и оборачивается у двери. Сжимаю губы, чтоб не крикнуть «Останься!».
— Душ — комната напротив лестницы, — что-то меняется в его голосе, и это тоже не по мне — спокойной ночи, принцесса.
Я думал о ней всю ночь, пока не уснул. И проснулся с мыслями о ней. Это самое большое количество времени, что я думаю о девушке. И даже сейчас не могу понять, что в ней особенного. Почему мне хочется откинуть свое одеяло и побежать, чтоб залезть под ее? И хочется вдохнуть ее запах, рассмешить, чтоб услышать ее смех… Эти мысли реально напрягают. Как и то, что мне неприятно просто слышать имя ее бывшего хрена. Мне хочется полностью заполнить ее голову собой и вытеснить мысли о нем навсегда. И мне бы не хотелось этого хотеть. Но, так или иначе, я человек действия. И если она попросила секса без обязательств, то она получит секс без обязательств. Хотя, возможно, именно с ней мне хочется этих чертовых обязательств… ну, или я просто ослеплен хорошим сексом.
Откидываю одеяло, подтянувшись и надев тренировочные штаны, осторожно открываю дверь своей комнаты. Внизу на кухне слышна возня и приглушенные голоса. Мама, наверняка вовсю старается с завтраком. Тихо по коридору иду в другой край. Останавливаюсь у ее двери. Едва слышно стучу и сразу же приоткрываю дверь. Она еще спит. Ее волосы разметались по подушки. Каролина спит на животе, обняв одеяло и закинув на него ногу. Я не собираюсь стоять и как последний придурок смотреть на нее. Эта песня не про меня. Закрываю дверь и, прикрыв глаза, выдыхаю. Я собираюсь, как последний придурок, организовать ей волшебное утро. С каких пор в моей голове появились такие слова как «волшебный»?
— Доброе утро, — говорю, когда захожу в кухню. Мама вместе с Леной готовят пирожки. Запах стоит такой, что слюня начинает течь.
— Доброе, сынок, — мама поднимает глаза от кастрюли, — как спалось?
— Здесь всегда спится хорошо.
— Вещи девочки, поглажены и сложены у нее возле кровати на стуле. Думаю, она заметит.
— Отлично. Ма, ты не против, если я у тебя украду пару тройку пирожков?
— Зачем? Они и так на столе будут.
— Мы с Линой уедем домой в обед, хочу успеть показать ей окрестности. Позавтракаем в поле.
— Ага, конечно, окрестности, — фыркает Лена.
Мама бросает быстрый взгляд на нее и вновь возвращает внимание на меня.
— Что у тебя с этим милым дитём?
— В каком смысле?
— Ты решил жениться?
Даже Лена перестает раскатывать тесто и смотрит на меня. А я растягиваю губы в улыбке и обнимаю одной рукой плечи мамы.
— Если я решу жениться, ма, то буду крепко стоять на своих двоих. Разве, похоже, чтоб я стоял? Вот и я о том же. Волноваться не о чем. Мы просто друзья с… «этим милым дитём».
— Я не волнуюсь о женитьбе, как процессе. Я хочу, чтоб та кого ты выберешь, будет правильной для тебя.
— Так и будет, — уверенно проговариваю.
— Весь в отца, — качает мама головой, и дергает плечом, — убери руку, мешаешь.
— Не уберу пока не получу свои пирожки, — наклоняюсь к маминой щеке и трусь об нее своей утреней щетиной.
— Бери, ради Бога, только отстань от меня, — уклоняет лицо мама.
Когда делаю шаг от матери, она останавливает меня взглядом.
— Сынок, надеюсь, большой город не очернил твое сердце и ты помнишь, что мужчина всегда должен оставаться таковым. Особенно в присутствии женщины. И в двойне особенно подавленной и разбитой.
Как и всегда от мамы никогда ничего не скроется, особенно, если это человеческие эмоции.
— У нее умерла бабушка, — медленно проговариваю, — я не виноват.
— Это печально, прощаться с близкими. Но мы знаем, что за смертью — жизнь, — мама слегка прищуривается, — обижать раненных еще больший грех.
— Кто кого, — бормочу и выхожу из кухни. Затем бегом поднимаюсь по лестнице и на этот раз стучу в дверь громче.
— Да?
Захожу в комнату и улыбаюсь ее заспанному хмурому лицу. Но при виде меня, ее межбровная морщинка распрямляется и Каролина улыбается. И мне нравится, что причина я. Рукой проводит по волосам и откидывает их назад.
— Доброе утро, — говорю, прислонившись спиной к косяку, и дверь закрывается.
— Доброе утро, Захар.
Могу поклясться, она смотрит выжидательно, словно ждет от меня утреннего поцелуя. Или мне бы хотелось, чтоб она ждала именно его? Что за черт?
— Как на счет небольшого путешествия?
— Это ты о чем? — снова хмурится. Хмыкаю. Мне, пожалуй, впервые в жизни кто-то так нравится с утра.
— Приду за тобой через пятнадцать минут, — вместо ответа говорю, — твои вещи на стуле.
Каролина поворачивает голову и смотрит на свое платье, тихонько выдыхает и опускает глаза.
— Большое…
— Ладно, — прерываю ее, — буду через пятнадцать минут.
