– А ты юмористка! Может, будешь выступать в Comedy Woman?!
– Они как-нибудь обойдутся без меня, – кинула, пробегая мимо нее к лестнице.
– Мы не договорили, Ассоль! – прокричала она вслед.
– СВАДЬБЫ НЕ БУДЕТ! – Я высунула язык, скрываясь в длинном коридоре второго этажа.
Только за закрытой дверью своей комнаты смогла привести дыхание в норму. Ну вот, разумеется, она взбесилась от такой новости! Насколько я знала, Уинстон планировал спонсировать мамину галерею до того момента, пока она не выйдет на самоокупаемость, а теперь эта прекрасная инициатива находилась под угрозой срыва.
Из-за меня.
Увы, я не могла положить собственную жизнь на алтарь чужой мечты, ведь я меньше двадцати четырех часов назад поняла, каково это – проживать
Гвидон Царев, как огромная шоколадная конфета. Из-за него я сорвалась с диеты, превратившись в отчаянную сладкоежку. И хотела еще. Мне нужно больше сладкого.
С каким-то безрассудным детским восторгом плевать я хотела на «хорошо» и «плохо», все еще пылая после утренней зарядки на лежаке в центре его двора. И пусть муки совести сжирали каждую долбанную секунду, почувствовав вкус первозданной дикой страсти, я уже не могла променять его на привычный суррогат, намокая только от одной мысли о том, чем мы будем заниматься ночью.
Мама с детства вдалбливала постулаты, как важно быть правильной воспитанной девочкой и удачно выйти замуж. Она долгие годы играла роль преданной жены, и я прекрасно знала, к чему это привело.
Жизнь нельзя прожить на черновик, а потом переписать неинтересные главы. Кто знает, что с нами случится завтра? Вдруг начнется всемирная пандемия или на Землю упадет астероид размером с футбольный стадион?!
Пока мы живем через один забор друг от друга, я не собиралась закрывать эту коробку с шоколадом, не продегустировав всё до последнего кусочка.
Гвидон ждал меня к одиннадцати.
Вздохнув с облегчением, что мама уехала по делам пару часов назад и до сих пор не вернулась, я кружилась возле большого зеркала, оценивая свое отражение. Глаза казались ярче и глубже за счет умелого макияжа, а губы остались нетронутыми: только немного сдобрила их гигиенической помадой. Сарафан из тонкого полупрозрачного желтого хлопка. Кокетливо задрав его, я облизнулась, обнаружив крохотную полоску белоснежных стрингов. Бюстгальтер вряд ли понадобится – не хотелось тратить время на то, чтобы его снимать. Соски вмиг напряглись, стоило представить их во рту Царева.
Боже. Планировала задержаться минут на двадцать, но поняла, что больше не могу ждать. Я вся сгорала от нетерпения скорее оказаться в его руках. Не в силах сопротивляться пьянящему предвкушению, открыла калитку и вышла на улицу.
Ворота соседского дома оказались открыты: прошмыгнув внутрь, я застыла, с удивлением поворачивая голову по сторонам. Свет не горел, кругом была темень, хоть глаз выколи. В первую секунду почувствовала себя невероятно глупо. Вдруг сосед забыл о своем приглашении?
– Гвидон, ты здесь?! – позвала, прислушиваясь.
Я повернула направо, делая несколько решительных шагов к входу. С облегчением вздохнула, обнаружив, что и эта дверь не заперта. По телу пронеслась дрожь, стоило переступить порог. Вскрикнула, потому что неожиданно кто-то появился за спиной, сжал мои запястья и, не давая опомниться, натянул на лицо непроницаемую черную маску.
Боже.
Кровь с такой силой ударила в виски, что на несколько секунд меня оглушило. Чье-то судорожное дыхание опалило лицо, а бесстыжие пальцы пробрались под резинку трусиков. «Незнакомец» приподнял меня, заставляя обвить ногами его талию. Страх, неизвестность и животное желание устремились вниз живота. Я ахнула, ощутив приток горячей крови к своему центру.
– Гвидон? – позвала еле слышно, в надежде услышать хоть что-то, но сосед продолжал молчать.
Его тяжелое сдавленное дыхание отдавалось эхом у меня между ног. Все чувства обострились, кипящая жажда наэлектризовала каждую клеточку тела.
Трахни меня!
Трахни меня!
Трахни меня! – вертелось на онемевшем языке.
– Гви… – не давая закончить, «незнакомец» раскрыл мои губы большим пальцем: задыхаясь от волнения, я стала медленно его сосать, пока хозяин дома продолжал двигаться со мной на руках.
Наконец, скрип двери вывел из гипнотического транса. Сцепив лодыжки у мужчины за спиной, я прижалась еще ближе, ощутив горячую твердость у него между ног.
– Скажи хоть слово… – промычала, сильнее намокая от того, что кончик его пальца все еще находился у меня во рту. Гвидон не удостоил и словом. Вместо ответа грубо сжал ягодицы, оттянув мочку зубами. – А-а… – волнение достигло апогея, когда он бросил меня на мягкую бархатную поверхность.
Пальцы на автомате потянулись к маске, но «незнакомец» не позволил ее снять, резко перевернув и шлепнув по заднице.
