– Знаешь, давно хотела тебя расспросить насчет… – собеседница кокетливо прикрыла рот ладонью, как будто собиралась обсудить со мной страшную тайну.
– Насчет чего? – монотонно гоняла соломинкой кубик льда в стакане с соком.
От греха подальше сегодня решила не пить, а вот Лёля явно пренебрегла моим советом, вливая в себя уже третий бокал вина за час.
– Ну, тот парень… Гвидон Царев… помнишь, он тоже был на открытии картинной галереи? – её глаза забегали, щеки вмиг сделались оттенка спелой клубники.
– Как же можно его забыть… – прищурилась, сцепляя руки в замок.
– Он позировал для твоей мамы обнаженным. С чего бы это? – Оля улыбнулась проходящему мимо официанту, кивком головы указывая на опустевшую бутылку вина.
Прикусив нижнюю губу, я старалась сдержать нецензурные выражения, которые моментально защекотали язык, стоило вспомнить Царева. После эпического розыгрыша сосед целый день докучал мне звонками и сообщениями, даже пришлось занести его в черный список. Кроме того, во избежание «случайных» встреч, все эти дни я занималась спортом во дворе.
– Гвидон к ней подкатывал, – невинно улыбнулась, ощутив, как ярость щекочет грудь изнутри.
– Да ла-а-а-дно?! – захмелевшая собеседница округлила глаза, всем своим видом показывая, что сгорает от нетерпения узнать подробности.
Подавив язвительный смешок, я начала самозабвенно врать:
– Да, кажется, он втюрился в мою маму. Подкарауливает её возле дома, пишет десятки слезливых сообщений, обрывает телефон с утра до ночи… – пожала плечами, испытывая садистское наслаждение, сочиняя всякую ересь.
– С ума сойти… Теперь всё понятно, – сделав большой вдох, Лёля залпом осушила бокал, несколько секунд выжидающе глядя мне в глаза. – Ну, а твоя мама как она относится к Цареву?
– С брезгливостью. Как еще к нему можно относиться?! – выдала, немного задыхаясь от мысли о его поджаром потном теле во время занятий любовью.
– Знаешь, Ассоль, я не хотела об этом рассказывать… – взвинченный голос спутницы пошел на понижение. – Но считаю своим моральным долгом предупредить тебя… – закончила она, поигрывая бровями.
– Предупредить о чем?
– На самом деле мы с Гвидоном встречались какое-то время назад… – собеседница замолчала, стараясь оценить эффект, произведенный её словами.
Непроизвольно сжала кулаки, ощутив на ладонях испарину.
– Какая неожиданность! – произнесла настолько искренне, насколько это было возможно. – И почему же вы разбежались? – я изо всех сил пыталась игнорировать поднимающуюся желчь в пищеводе.
– Ну, мне немного неловко обсуждать эту тему… – блондинка напротив смущенно отвела взгляд.
– И что такого страшного произошло? – покусывая нижнюю губу, старалась, чтобы голос звучал ровно.
– Гвидон неплохой парень, но его сексуальные пристрастия…
– Сексуальные пристрастия?! – сердце понеслось вскачь.
Откровенно говоря, Лёля была последней, с кем я планировала обсуждать сексуальные аппетиты полоумного соседа. Когда она с заговорщическим видом выгнула аккуратно выщипанную бровь, я уже десять раз пожалела, что вообще приняла ее приглашение пойти в клуб.
–
– Что-о-о?!
– Мужчина, который в ходе сексуальных игр любит переодеваться в женскую одежду. А Гвидон обожает носить женские трусики! – уголки ее губ изогнулись в легкой усмешке.
– Господи, он что, сексуальный извращенец?! – сгустки желчи еще выше поднялись по пищеводу: меня замутило.
Хотя чему я удивлялась?!
Стоило вспомнить наш последний контакт, завершившийся жестокой непростительной шуткой, а еще то, что Царев похитил ящик с моим нижним бельем. Теперь все встало на свои места. Закашлялась, представив свои прозрачные красные стринги на его внушительном естестве. Гвидон Царев являл собой воплощение всех низменных человеческих пороков.
– Это еще цветочки… – Лёля вздохнула, задевая свои необъятные буфера, отчего они подпрыгнули, как на волнах. – Я подцепила от Царева венерическое заболевание, потом еще месяц работала на лекарства. Думаю, твоей маме лучше держаться от этого фрукта подальше…
– Спасибо… – мысленно представила, как точу огромный топор.
– Ассоль, смотри! – голос Лёли взорвался сотнями шокированных интонаций, стоило собеседнице бросить взгляд на второй бар.
– Что там?! – повернула голову, в то же мгновение прикусив кончик языка.
– Помяни черта, он и прискочит… – выдала Оля с придыханием.
– Да уж… – инстинктивно прикрыла грудь руками, попав в ловушку дьявольских орехово-карих глаз.
Гвидон Царев по-свойски развалился на высоком барном стуле, поигрывая желваками. Поймав мой взгляд, мужчина поднял напиток в воздух, облизнув пухлую нижнюю губу, отчего сердце вероломно сжалось. На несколько секунд все внутри заискрилось, как от капель воды на оголенных проводах. Его откровенный взгляд, наполненный тихим безумием, безостановочно скользил по моему телу вверх-вниз.
Вверх-вниз.
Вверх-вниз.
