Меня бросило в дрожь. Тело затрепетало, как лист на ветру…
Кляп исчез. Глаза заслезились от резкого утреннего света.
– Что это такое? – пробормотала, ощущая его сильные руки у себя между ног.
Меня будто вырвали из невесомости, долбанув об землю.
– Ты так сладко спала. Не удержался и погладил тебя там… А потом ты начала увлажняться. – Царев уткнулся губами в шею, не вынимая из меня настырных пальцев.
– Я же сказала – никакого секса! – моргала, пытаясь сбросить с себя оковы сна.
– Какая ты пошлячка, Ассоль. Секс… секс… секс… Один секс на уме! Неужели нельзя поговорить о чем-то другом?! – пропел мне на ухо, упираясь в попу тяжелым твердым членом.
– О чем, например? – сладко промурлыкала, отходя от пережитого оргазма.
– О любви…
Повисла пауза. Нежно поглаживая у меня между ног, Гвидон принялся посасывать мочку уха.
– Нечего говорить о любви…
– Ты права, об этом не нужно говорить, любовью нужно заниматься. – Он перевернул меня на спину, забрался сверху и задрал руки над головой. – Мой язык соскучился по твоим ласкам, котенок…
Гвидон задумчиво улыбнулся, внимательно заглядывая в глаза. Его загорелая кожа поблескивала в лучах солнечного света, пострадавший нос был припухшим.
– Послушай…
– Понравилось смотреть эротические сны с моим участием? – Царев наклонился, лизнул мою щеку.
– Не понимаю, о чем ты…
– Ты хоть раз до этого кончала во сне? Как тебе ощущения, Ассоль? – он вновь засунул руку мне в трусики, размазывая влагу по складкам. – Хочешь, займемся любовью, милая? Или будем отчаянно трахаться? После поедем куда-нибудь позавтракаем. Прогуляемся. И вернемся домой заниматься грязным потным сексом. Я свяжу тебя и буду брать до бессознательного состояния, а потом мы познакомимся с позой шестьдесят девять. Как тебе такой план на день?
– У тебя в роду не было сумасшедших? – хрипло выдохнула, не отрываясь от его напряженного лица.
– Как точно подмечено, – хозяин дома подмигнул, на дне его зрачков проскользнуло странное болезненное выражение. – Утро вечера мудренее – ты ведь сама так сказала. И слаще… – его пухлые губы прижались к моим, желание вихрем устремилось вниз живота. – Примем душ вместе? Я хорошенько тебя намылю. Везде. Просто смоем с себя всю грязь… Начнем с новой страницы. Слышишь? Я даже готов столкнуться с твоими острыми зубами. Хочу твоих коготков на моей спине… Я хочу тебя, Соля. Безумно хочу… – Гвидон резко поднялся, устремляясь в ванную комнату. – Я тебя жду. Примем душ вместе. И еще… у меня есть сюрприз…
Я прикрыл дверь ванной, уставившись на себя в зеркало. Нос уже выглядел не так устрашающе, как ночью: припухлость спала, однако лицо все еще напоминало сплошной синяк.
– Пришлось принести тебя в жертву, малыш! – ухмыльнулся, чуть надавливая на багровые крылья.
Вчера я даже не сопротивлялся дубинноголовому охраннику, желая отделаться малой кровью, смекнув, что это единственная возможность заставить Солю остаться со мной до утра. И не прогадал. Дерзкая кошечка сменила злость на милость. По крайней мере, мне показалось, девушка жаждет моих ласк не меньше, чем я её, но по законам жанра решила немного поломаться.
– Ассоль, потрешь мне спинку? – вздрогнул, когда упругие струи полились из потолка.
Прохладная вода не смогла снять возбуждение, захватившее тело со скоростью лесного пожара. При мысли о её сладкой оттопыренной попке в груди исчез весь воздух. Я тяжело дышал, на автомате гуляя пальцами от основания до головки.
– Придет или не придет? – гадал на распухших яйцах, как на лепестках ромашки. – Придет-не придет-придет-не придет… – оттягивал мошонку, представляя себя древним провидцем со стоящим колом членом.
Это попахивало мазохизмом: я пожертвовал здоровьем и на полном серьезе признался ей в чувствах, а Ассоль хоть бы что. Сбежала, даже не поставив в известность! Правду говорят: самую большую боль нам доставляют собственные иллюзии и мечты.
Я видел в дерзкой белокурой соседке свое зеркальное отражение: такое же наплевательское отношение ко всем, кто проявлял хоть малейший интерес. Увы, такова защитная реакция, выработанная годами работы фабрики по раскалыванию женских сердец. На этот раз один из станков дал осечку, запустив своенравную девушку под кожу.
Даже заполучив ненадолго доступ к ее сочному отзывчивому телу, мне не удалось приручить Ассоль. Бесился от ее упрямства, истекая потом от желания обладать. Хотелось молча взять ее за руку и повести за собой в зону сладкой любви, чтобы непокорная девчонка уяснила, что такое, когда тебя сперва облизывают языки первозданной страсти, а после баюкают руки любимого мужчины.
И я не собирался сдаваться.
Как только Ассоль вышла на вечернюю пробежку, натянул майку, кроссовки и треники, отправляясь за ней по пятам.
– Девушка, вашей маме зять не нужен?! – дернул блондинку за локоть, выбежав из кустов.
