Плохое воспитание полностью

Он обхватил мои ноги, утыкаясь в коленные чашечки лбом:

– Ассоль, отмена нашей свадьбы будет равна краху всего. Я прошу тебя…

У меня не осталось сил: вечерний инцидент с Царевым забрал последние остатки. Мое сердце трепыхалось, как израненная птичка, норовя выпасть из груди и покатиться по паркету. Пока Уинстон продолжал сидеть на коленях, бросила беглый взгляд в зеркало, ужаснувшись увиденной картине. Еще пару дней назад я даже не красилась, потому что глаза сияли любовью, а сейчас лицо приобрело болезненный зеленоватый оттенок, щеки впали.

Я осталась с огромной пробоиной в груди, отчаянно пытаясь понять, как жить дальше. Хоть чувства к Гвидону никуда не делись, я свято верила – всё, что произошло, способно изменить мою жизнь самым чудесным образом. Вся боль, разъедавшая нутро, когда-нибудь выйдет наружу, и я освобожусь от этой токсичной любви.

– Ассоль, пожалуйста, стань моей женой…

Два дня спустя

Отец вышел из больничной палаты, так и не дождавшись от меня ни слова. Конечно, я был несказанно рад, что сердобольная администраторша приюта после того как один из постояльцев хлопнулся в обморок, продолжила телефонный разговор, иначе неизвестно, чем бы для меня все закончилось. Вскоре компаньон отца транспортировал меня в больницу, а еще через полдюжины часов батя с полным составом братьев примчались на частном борте в гребанный туманный Альбион. К счастью, меня довольно быстро подлатали, да и повреждения оказались незначительными – гематомы, синяки и всего два сломанных ребра. Однако слова отца навсегда впечатались в память, заставив переосмыслить многие вещи.

Вдруг дверь открылась, и в палату вошел Руслан. Загадочно улыбаясь, старший брат приземлился на соседний стул.

– Когда отец сказал, что тебя избили в Лондоне, я сперва подумал, что это название какого-то бара.

– Держи карман шире… – поморщился от распирающей боли в грудине.

– И кто тебя так отделал? – Рус прищурился.

– Несколько ливанских беженцев… – равнодушно пожал плечами, отводя взгляд.

– Да, я сразу так и подумал. Особенно после того, как ты заставил Агнию выяснить местоположение Ассоль через её брата… – посетитель нервно взъерошил густую шапку блестящих нефтяных волос.

– Всё очень сложно… – с минуту мы молчали, глядя друг другу в глаза. – И безнадежно.

Покрутив шеей, словно ему жал невидимый галстук, брат прокашлялся.

– Не бывает безвыходных ситуаций. Это тебе говорит человек, потративший полгода жизни на клинику для душевнобольных.

– Я в курсе, но… Это реально самая безвыходная ситуация из всех возможных.

– Хочешь получить нотариально заверенное мнение? – уголки его губ чуть приподнялись.

– Не стоит впутывать тебя во всю эту грязь.

– Ну а вдруг твой старший брательник сможет дать дельный совет? – со знанием дела Рус похлопал меня по плечу.

– Весной я трахнул мать Ассоль, и она узнала об этом, – стиснул зубы, глядя на то, как округляются его глаза.

Несколько секунд родственник изумленно моргал, открывая и закрывая рот, словно объелся кайенского перца.

– Но о чем ты думал?! Это же… – брезгливое выражение, поселившееся на его лице, оказалось красноречивее любых слов.

В палате вновь установилась звенящая тишина. Щеки покалывало, на животе и ключицах проступил пот. После реакции старшего брата мне стало гораздо хуже.

Ассоль никогда меня не простит.

– А я ни о чем не думал! Недотраханная бабенка перехватила меня, когда я был в стельку пьян.

– Сегодня утром Ассоль сообщила Агнии, что свадьба все-таки состоится. И знаешь, теперь я думаю, вам действительно не по пути, – слова брата прозвучали как печальный похоронный марш над всеми моими надеждами.

– Я жить без неё не могу… – процедил, стараясь перебороть охватившую панику.

– Гвидон… – посетитель поморщился. – Тебе пора взрослеть.

– Спасибо, утешил, – я судорожно рассмеялся. – И, Рус…

– Что? – сожаление в его глазах рвало душу в клочья.

– Как ты справился? – прошептал на пределе собственных сил. – Еще немного, и я начну сходить с ума. Мне так х**во, брат, хоть на стенку лезь.

Покачав головой, он вздохнул:

– Есть один способ – когда тебе плохо, найди того, кому еще хуже. И помоги ему. Знаешь, тебе сразу полегчает. Именно так я и справился.

Руслан придвинул стул ближе, крепко сжав мою слабую влажную ладонь. Запрокинув голову, я вдруг почувствовал, что распирающая боль в груди потихоньку начала отступать.

– У меня просьба: передай Агнии, чтобы не рассказывала новоиспечённой невесте обо всей чехарде с бездомными беженцами. Я не хочу, чтобы она меня жалела.

– Ассоль имеет право знать, что её женишок играл не по правилам! – Руслан сдвинул брови, поигрывая желваками.

– Я тоже играл нечестно. Но он меня сделал, – улыбнулся сквозь силу.

– А в этом уже есть что-то от мужика! – Рус подмигнул.

– Прости меня. Я не всегда был хорошим братом… – прошептал, не разрывая рукопожатия.