-Но там даже негде присесть.
-Я кое-что нашел, пока тебя не было, - Аскеназа поманил меня за общагу. Там находился небольшой одноэтажный домик для преподов. Мы зашли. Там тоже все было развалено. Но была печка, а возле нее стояла кровать. На ней валялся видавший виды матрас.
-Что это? - с сомнением спросила я.
-Ночлег, - уверенно пояснил Аскеназа.
-Что будем тут ночевать? - не поняла я.
-Да, здесь нет ничего лучше.
-А вторая кровать? - смутилась я.
-Ее нет. Точнее кроватей полно, но матрасов нет. И вряд ли я решусь на то, что бы тянуть железную кровать с общаги сюда.
-Ну, да, - пожала я плечами.
-Может, затопим печь? - спросил Аскеназа.
-Давай.
Он накидал внутрь печки всяких дров и обломков от мебели. Я нашла бумажки в мусоре, и Аскеназа с помощью какого-то хитрого фокуса добыл огонь.
Он уселся на кровать и стал смотреть на пламя. Я в нерешительности стояла возле окна.
-Присядь рядом, Маргарита, - сказал он.
«Надеюсь, ты не считаешь, что сидеть рядом это плохо?» - пронеслись в моей голове слова мистера Рочестера.
Аскеназа посмотрел мне прямо в глаза и словно прочел мои мысли. Так что я уже и не помню, сказал ли он эти слова вслух. И я, как этого и требовал сюжет, присела рядом вместо ответа.
-Я, кажется, сказал что-то не то, точнее, - сбивчиво и с волнением вдруг сказал Аскеназа, - я не хотел говорить чего-то, чтобы тебя обидело.
Я кивнула.
-На меня что-то нашло, не обращай внимания, иногда я бываю сам не свой.
-Забудем это. Ты ведь не считаешь, что я влюблена в тебя?
-Нет, конечно, нет, - с горечью в голосе ответил Аскеназа.
-Ну, и все, - торжествующе заключила я.
Огонь медленно гас. Отсветы пламени причудливо играли на восковом лице Аскеназы. Казалось, что разные маски сменяли друг друга. Я почувствовала сильную усталость, вспомнив, что не спала вчерашней ночью.
-Спать хочется, - зевнула я.
-Может, приляжешь, - предложил он.
-А ты?
-Я посплю на полу, - отшутился он.
Аскеназа выглядел тоже уставшим, под глазами были темные круги, уголки синеватых губ опустились. Я поняла, что он не скажет, что ему плохо.
-Может, как-то уляжемся? - с сомнением проговорила я, глядя на узкую кровать.
-Я не хочу спать, - небрежно ответил Аскеназа.
-Неправда, давай спать по очереди.
-Ты первая, - ответил он.
-Нет, ты! У тебя рана.
-Хорошо, - вдруг согласился Аскеназа. Он встал и снял пальто. Я увидела, что движения давались ему с трудом. Кажется, ему совсем нездоровилось.
Я почувствовала себя жутко виноватой. Кровь проступила через рубашку. Аскеназа с трудом рванул манжеты на черной рубашке и закатал рукава до локтя. Потом расстегнул ворот, сорвав пару пуговиц и, пошарившись в карманах брюк, извлек оттуда пустую пачку обезболивающего. Кажется, у него жар опять, подумала я. Ведь было холодно, а он разделся.
-Я полежу полчаса и разбуди меня, - сказал он слабеющим голосом. Его лоб покрылся испариной. Я кивнула. Конечно, я не собиралась его будить.
Аскеназа лег и мгновенно заснул. Я подкинула оставшихся дровишек и, устало зевнув, посмотрела на мирно спящего товарища. Он выглядел успокоено. Длинные черные ресницы чуть подрагивали. Я вдруг заметила, что у него были смешные уши. Они были длинные и их кончики торчали в стороны. Мой взгляд скользнул по его бледной шее. Эта черная рубашка. Я покачала головой со смехом. И подумала о том клейме. Единственное, что пришло мне в голову это история с Миледи и Анжеликой с клеймом в виде лилии.
Буква «А», она могла означать что-то, например его имя: Асмодей Аскеназа. Его инициалы АА. Но зачем делать клеймо? Я посмотрела на его руку. И заметила, что на обнаженной до локтя руке было четыре глубоких пореза. Они были совсем свежими. И не были похожи на царапины, как у меня на руках от деревьев. Откуда они? Что же скрывает Аскеназа?
Я глубоко задумалась, прошел час или больше, и я не могла бороться со сном. Глаза слипались, сознание уплывало. Я просто легла рядом с Аскеназой, стараясь его не задеть, хотя на узкой кровати это сделать было трудно. Тем более, что он разметал руки во сне. Через минуту я заснула.
Сон Маргариты.
Я сидела в своей комнате. Это было в моем доме. Вдруг часы пробили три. Я услышала эти три удара. И они как набат отразились в моей голове и в сердце. Я услышала тонкий протяжный свист. Тьма собралась на стенах в странные силуэты. Они заклубились, заметались, словно в предчувствии грозящей опасности. Ветви дерева, что росли за окном, забарабанили по стеклу. Все сильнее и сильнее, громче и громче. Пока пронзительный женский крик не оборвал этот стук.